Шпеер
Шрифт:
Мистер Снейп вдруг шагнул к нему, слегка наклонился и откинул с шеи черный шелк волос.
— Душите, — шепотом предложил он. — Ваш черед, мистер Поттер.
Плохо понимая, что делает, Гарри обхватил пальцами шею злодея и вдруг замер, потрясенный ощущениями. Волосы, густые и неожиданно мягкие, скользнули по тыльной стороне ладоней.
«Теплый какой... сильный... нежный... Боже!» — пронеслось в голове.
Их лица были в нескольких дюймах друг от друга. Гарри ощутил на губах дыхание врага.
— Смелее, — выдохнул разбойник, лаская взглядом его ошеломленно приоткрытый рот. —
Гарри не дышал. Его вздрагивающие пальцы медленно, едва касаясь, скользнули по нежной коже.
Негодяй вздохнул и прикрыл глаза.
В дверь раздался требовательный стук.
— Профессор? — донесся скрипучий голос миссис Макгонагалл.
Гарри отскочил, как ошпаренный. В лицо бросилась кровь, он стоял, сжимая кулаки и прерывисто дыша. В груди полыхало злое пламя: он мучительно ненавидел себя.
«Я сдурел. Сошел с ума, — билась отчаянная мысль в измученном сознании директора Поттера. — Просто сошел с ума».
— Разве так душат, — насмешливо сказал злодей.
* * *
7. Мистер Поттер принимает решение
— Сириус! Н-наконец-то! Звоню-звоню, ни... ни... никакой связи! — от волнения Гарри начал заикаться.
— В горах связь дерьмовая! Там, где мы проходили, вообще мертвая зона!
— Что? Слышно плохо, Сириус! Ты где сейчас?
В телефоне трещало.
— Я в Лхасе! Завтра выдвигаемся в Кайлас. Обойду святую гору, говорят, грехи всей жизни снимутся, — захохотал крестный. — Зачем мне старые грехи, новых хочется!
— Как ты вообще? — взволнованно спросил Гарри, до боли прижимая к уху мобильный.
— Лучше всех! Китаяночки такие милашки, услада грешного паломника! Как «Волкодав»?
— Сириус, плохо «Волкодав»! Прекрати снимать деньги со счета, мы же договаривались! Ты не должен трогать оборотные средства! Бога ради, скажи, сколько тебе нужно, я вышлю!
— Гарри, не начинай, — раздраженно сказал Сириус. — Зачем мне твои деньги, я пока что свои трачу!
— Это не твои! Прекрати считать их своими! Это деньги компании, ты обещал не запускать в них лапу!
— Завязывай с нотациями, Малыш, — добродушно сказал крестный. — Хочешь, чтобы я подох в горах без жратвы, выпивки и узкоглазых малышек? Давай, перейду на подножный корм, буду корешки жевать и пить родниковую воду! Кончу жизнь в пещере, загнувшись от святости! Лучше скажи, как ты там?
— Трудно, — вздохнул Гарри. — Долго рассказывать. Не думал, что такая компания огромная. С коллективом пока не складывается... Муди на психику давит. Я как дурак, между двух огней.
— Держись подальше от Муди, Малыш!
— Почему?
— Говнюк он.
— Это не объяснение, Сириус!
— Дамблдор не по своей воле ушел, это все поняли. Муди знает, на какие педали жать! Но старик крепкий орешек, а тебя Аластор сожрет, как ягненка!
— Муди мне помогает, — упрямо сказал Гарри. — С его помощью я хоть чего-то добьюсь!
— Малыш, ты не знаешь, кто это такой! Он врет, как дышит! Не верь ему, слышишь?
Голос крестного перекрыл треск.
— Сириус! Алло! Алло! Черт, — Гарри с минуту вслушивался в хрипящие звуки и, наконец, с досадой отключил мобильный.
—
Еще долго Гарри лежал, закрыв глаза, погрузившись в воспоминания.
Сириус Блэк был его единственным настоящим другом. В квартире на Гревилл-стрит они жили вот уже два года, с тех пор, как Гарри закончил Школу Экономики.
Поначалу все было замечательно. Первые полгода с крестным были лучшим временем в его жизни. Став компаньонами, они открыли свою фирму, и Гарри, взяв в руки бразды управляющего, отдался новой деятельности с таким энтузиазмом, что порой забывал про сон и еду, но при том был совершенно счастлив. Даже если днем он почти не виделся со своим компаньоном, который неутомимо рыскал по городу в поисках клиентуры, то их совместные вечера были почти семейной идиллией.
Перед его глазами пронеслось воспоминание. Загорелый Сириус, в майке и шортах, блаженствует на балконе в шезлонге, положив голые ноги на пустую канистру. Вьющиеся темные волосы рассыпались по плечам, на губах блуждающая улыбка, в серых глазах — мечтательно-романтическое выражение.
«Мы с тобой горы свернем, Малыш».
Горы свернуть не удалось. Сириус был как спичка — мгновенно загоревшись, быстро потухал. Возня с мотоциклами скоро ему прискучила: стремительно разбогатеть не удавалось. Не прошло и полугода, как выяснилось, что вылазки Сириуса в город никакого отношения к работе не имеют. Чем занимался директор «Волкодава», Гарри толком не знал: крестный играл на тотализаторе, пробовал удачи в лотереях, картах и прочих сомнительных играх с фортуной, каждый раз доказывая Гарри, что это лучший способ вложения денег, принесенных «Волкодавом». К счастью, Гарри удалось вырвать у крестного клятву не прикасаться к части прибыли, что шла на развитие дела, и года полтора фирма в самом деле процветала. Тем не менее, Сириус уже потерял к ней всякий интерес и оставался директором лишь номинально. «Волкодав» лег на плечи Гарри тяжким грузом — молодой человек работал за двоих. И все же это были отличные времена. Ведь Сириус был рядом. Добрый, смелый, бесшабашный, веселый, самый лучший друг, который когда-либо был у Гарри. И, быть может, все было бы хорошо по сей день, если бы он не любил Сириуса слишком сильно. Сильней, чем положено любить крестного, друга или брата.
Поначалу Сириус не возражал, когда Гарри вешался ему на шею в порыве дружеской любви или постоянно хватал за руки — похоже, считал это проявлением привязанности. Крестный милостиво позволял себя расчесывать, и Гарри с наслаждением водил щеткой по его вьющимся мягким волосам. Не возражал, когда крестник ждал его (порой до утра) с ужином, гладил рубашки, покупал нелепые подарки. Гарри вился вокруг Сириуса, как маленький щенок, восторженно скачущий возле большого пса, и крестный снисходительно-благодушно позволял ему резвиться и прыгать. Крестный посмеивался над «Малышом», как называл его, и говорил, что если б кто видел, как грозный управляющий «Волкодава» нежно возится со своим директором, умер бы от удивления: с сотрудниками Гарри обращался довольно жестко и спуску никому не давал.