Шпион

Касслер Клайв

Выйдя из поезда, он просмотрел газеты на стендах и у мальчишек, выкрикивавших их названия. Два вида заголовков привлекли его внимание. Одни сообщали о фантастическом разнообразии японских угроз, вызванных тем, что — по слухам — президент Рузвельт собирался приказать Великому белому флоту пройти вблизи Японских островов. Другие обвиняли китайских работорговцев в убийстве школьного учителя в Нью-Йорке. Но Белл просматривал раздел погоды, надеясь на предсказание ненастья.

— Отлично! — воскликнул он. Бюро погоды предсказывало облачность и дождь.

Марион не

придется вставать на рассвете, чтобы поймать все солнечные лучи.

Он торопливо вышел из здания вокзала. Шестнадцатимильная поездка в трамвае в Форт-Ли займет не меньше часа, но возможен и лучший маршрут. Полиция Джерси-Сити экспериментировала с автопатрулями, как через реку в Нью-Йорке, и, как и ожидал Белл, один из шестнадцати-цилиндровых автомобилей «форд» стоял у вокзала; сержант и патрульный прежде служили в конной полиции.

— Ван Дорн, — представился Белл сержанту, который без лошади выглядел несколько растерянно. — Двадцать долларов за то, что доставите меня в Форт-Ли, к «Селле» у «Парк-отеля».

Хватило бы и десяти. За двадцать сержант включил сирену.

Когда полицейский «форд» пересекал Палисады, [8] пошел дождь. Разбрасывая грязь, машина пролетела по Главной улице в Форт-Ли, перевалила через трамвайные рельсы и пронеслась мимо киностудии, стеклянные стены которой блестели в свете уличных фонарей. За поселком они подъехали к «Селле», большому белому двухэтажному зданию с поляной для пикников.

Белл с широкой улыбкой вошел в здание. Столовая, которая по вечерам превращалась в бар, еще работала; в зале было шумно: актеры, операторы и режиссеры решили, что без солнца день для работы потерян. Группа певцов собралась у фортепиано.

8

Палисады — холмы на западном берегу реки Гудзон на северо-востоке штата Нью-Джерси.

Ты можешь отравиться со мной куда угодно В моем старом «олдсмобиле».

Он увидел за угловым столом Марион, и сердце у него вдруг екнуло. Марион смеялась, разговаривая с двумя женщинами-режиссерами: Кристиной Бялобжецки, которая называла себя польской графиней, но говорила, на слух Белла, как уроженка Нового Орлеана, и черноволосой, черноглазой мадмуазель Дюваль с «Пате Фрер». [9]

Марион подняла голову. Увидела его в дверях и вскочила с радостной улыбкой. Белл побежал по залу. Они встретились на полпути, и он поднял ее и поцеловал.

9

«Пате» — французская киностудия, основана в 1896 году.

— Какой замечательный сюрприз! — воскликнула Марион. Она была еще в рабочем костюме: в блузке, длинной юбке и облегающем жакете. Светлые волосы собраны в узел, чтобы не мешали, и

открывают длинную изящную шею.

— Ты прекрасно выглядишь.

— Лжец! Я выгляжу так, как должна, поднявшись в пять утра.

— Ты знаешь, я никогда не лгу. Выглядишь ослепительно.

— Ты тоже. Ты ел?

— Обедал в поезде.

— Пойдем. Присоединяйся к нам. Или хочешь, чтобы мы посидели одни?

— Я бы сначала поздоровался.

Подошел хозяин отеля, широко улыбаясь при воспоминаниях о предыдущем посещении Белла и потирая руки.

— Снова шампанского, мистер Белл?

— Конечно.

— Для стола?

— Для всего зала!

— Исаак! — сказала Марион. — Здесь больше пятидесяти человек.

— В завещании моего деда Исайи ничего не говорится о том, что я не могу потратить часть его пяти миллионов на тост за здоровье мисс Марион Морган. К тому же, говорят, дедушка не упускал красивых женщин.

— Значит, ты унаследовал не только миллионы.

— А когда они напьются, никто не заметит, как мы ускользнем наверх в твою комнату.

Она взяла его за руку и повела. Кристина и мадмуазель Дюваль тоже еще не сменили рабочую одежду, хотя яркая француженка была, как всегда, в брюках для верховой езды. Она поцеловала Белла в щеку и назвала его «Ииизак».

— На этой неделе мы все снимаем о грабителях банков, Ииизак. Вы должны дать мне советы инспектора.

— Она хочет не просто советов, — прошептала с улыбкой Марион.

— Можно ли назвать грабителей символом американской свободы? — спросила мадмуазель Дюваль.

Белл мрачно улыбнулся.

— Грабители банков — символ смерти и ужаса. Троица, которую я разыскиваю, равнодушно перестреляла всех в здании.

— Опасались, что их узнают, — сказала француженка. — Мои банковские грабители ни в кого не стреляют, они на стороне бедных, и бедные их знают.

Кристина закатила глаза.

— Как Ро-бэн Хууд? — ядовито спросила она.

— Чтобы зрители знали, кто есть кто, — посоветовала Марион, — пусть наденут маски.

— Маска может скрыть только незнакомца, — сказала мадмуазель Дюваль. — Если я надену маску, — она продемонстрировала это с помощью шарфа, набросив шелк на галльский нос и чувственный рот, так что остались только глаза, — Ииизак все равно узнает меня по взгляду.

— Это потому, что ты ему строишь глазки, — рассмеялась Марион.

Выражение лица Исаака Белла внезапно изменилось.

— Это не моя вина! Ииизак так красив, что я не могу сдержаться. Мне пришлось бы закрыть глаза шерстью.

Они вдруг заметили перемену в его лице. Белл теперь казался отчужденным и холодным. Мадмуазель Дюваль коснулась его руки.

— Cheri, — извинилась она. — Вы слишком серьезны. Прошу простить мое поведение, если я была inapproprie.

— Вовсе нет, — сказал Белл, рассеянно похлопав ее по руке и одновременно сжимая под столом руку Марион. — Но вы подсказали мне неожиданную мысль. Есть о чем подумать.

— Сегодня больше никаких размышлений, — сказала Марион.

Белл встал.

— Прошу прощения. Мне нужно послать телеграмму.