Шрам

Дяченко Марина и Сергей

— Пойдём… Зачем мы здесь…

Эгерт раскрыл было рот, чтобы снова повторить от начала все свои доводы — но замолчал. В тусклом свете фонаря перед ним высился, как мокрый призрак, лейтенант Карвер Отт.

Лейтенант выглядел неважно — видимо, за время, проведённое в городе, мундир его значительно поизносился, а кошелёк порядком отощал. Не лучший вид имели и стоящие за его спиной Бонифор и усатый Дирк — походившие теперь скорее на разбойников, нежели на господ гуардов, оба одинаково держали ладони на эфесах.

Тория не поняла, в чём

дело — не узнав Карвера, она решила было, что их с Эгертом выследили обыкновенные грабители. Не дожидаясь требования отдать кошелёк, она с презрительной улыбкой хотела было заговорить первая — однако Карвер опередил её. Он-то узнал Торию даже в мутном свете качающегося фонаря — и не смог удержать глаза в орбитах:

— Госпожа-а! Да мы знакомы! — протянул он с видом крайнего изумления. — Ай-яй-яй…

Бонифор и Дирк подались вперёд, чтобы разглядеть Торию получше.

— Ай да Солль, — продолжал тем временем Карвер, — добился-таки своего… И что же, госпожа моя, — обратился он к Тории с отменно вежливой миной, — вы так легко простили ему подлое убийство вашего учёного жениха?

— Кто вы такой? — ледяным тоном поинтересовалась Тория. Железные нотки в её голосе заставили Дирка и Бонифора слегка отшатнуться, однако Карвер не смутился ничуть:

— Разрешите представиться — Карвер Отт, лейтенант гуардов города Каваррена, послан с особым поручением — доставить в полк дезертира Солля… Это мои боевые товарищи, в высшей степени достойные молодые люди… Вот, госпожа, кто мы такие — а вовсе не ночные разбойники, как вы изволили было подумать! А теперь позвольте спросить вас — кто таков этот человек, который сейчас прячется за вашей спиной?

Солль вовсе не прятался за спиной Тории — но инстинктивно отступил, с тоской ощущая, как поднимается в груди липкая волна его верного спутника, животного страха. Слова Карвера стегнули его, как кнут.

— Этот человек, — бестрепетно отозвалась Тория, — находится под защитой университета и моего отца, декана Луаяна… А господин Луаян маг, как вы, должно быть, слышали. А теперь будьте любезны освободить дорогу — мы уйдём.

— Но госпожа! — вскричал Карвер в замешательстве, настоящем или притворном. — Я не могу поверить, вы же благородная особа, что вас связывает… с этим?.. — губы лейтенанта непроизвольно сложились в гримасу отвращения, когда он взглянул на Эгерта. — Он, повторяю, убил вашего жениха… Я думаю, уже тогда он в глубине души был тем, кем стал чуть позже… Знаете, кем?!

— Позвольте пройти, — Тория шагнула вперёд, и Карвер, помедлив, посторонился:

— Пожалуйста… У нас и мысли такой нет — нанести хоть тень обиды прекрасной дочери декана, господина мага… Однако этот человек, госпожа… Вам интересно узнать, кто он на самом деле, Эгерт Солль?

Эгерт молчал. Постепенно, понемногу до него доходило, что случилось, пожалуй, нечто пострашнее отравленного стилета Фагирры — случилось самое страшное, и он, Солль, будет пить чашу до дна.

Будто отвечая на его мысли, Карвер

неуловимым движением выхватил из ножен шпагу. В свете фонаря Эгерт увидел серебряную ленту клинка — и колени его подогнулись.

— Вы ответите, — сдавленно бросила Тория. Карвер поднял брови:

— За что?! Разве я делаю что-либо неподобающее? Госпожа может идти, а может остаться… Во втором случае она увидит, наконец, подлинное лицо своего, гм, друга, — и кончик невообразимо длинной Карверовой шпаги поддел Солля под подбородок.

Эгерт ослабел. Голос Карвера продолжал доноситься до него будто сквозь плеск мельничного колеса — то шумела в ушах его собственная кровь. Тщетно пытаясь превозмочь ужас, он вспомнил вдруг когда-то и кем-то сказанные слова: «попадёшь в безвыходную ситуацию и победишь… путь будет пройден до конца… разве Скиталец… не об этом?»

— Мне горько за вас, госпожа, — говорил тем временем Карвер. — Жестокая судьба столкнула вас с человеком, мягко говоря, не вполне достойным… На колени, Солль!

Эгерт пошатнулся, Тория поймала его взгляд. «Попадёшь в безвыходную ситуацию и победишь»… Небо, как можно победить несущийся с горы камень, оползень, обвал? Внутри Соллевой души выл, метался, тысячи раз умирал жалкий трус — и Эгерт знал, что спустя секунду мерзкое животное подчинит его полностью.

— Ты слышишь, Солль? — повторил Карвер негромко. — На колени!

Тория здесь, Тория смотрит. Неужели она думает…

Не доведя мысль до конца, он рухнул в липкую грязь под ногами. Колени подогнулись сами, и теперь перед глазами у него оказались потёртый Карверов пояс и лоснящиеся кавалерийские штаны.

— Вы видите, госпожа? — донёсся сверху укоризненный Карверов голос. — Спросите его теперь, спросите о чём угодно — он ответит…

Эгерт не видел Торию — он чувствовал её рядом, ощущал её болезненное напряжение, и гнев, и растерянность — и надежду.

Она надеется… Она не понимает, что это невозможно. Невозможно преодолеть силу наложенного Скитальцем заклятия. Никогда.

Шпага дёрнулась в нетерпеливой руке Карвера:

— Говори: я последняя тварь…

— Эгерт… — отозвалась Тория, отозвалась издалека, откуда-то из светлого зимнего дня, где вечнозелёное дерево на могиле Первого Прорицателя.

— Я последняя тварь, — выдохнул он запёкшимся ртом. Карвер удовлетворённо хмыкнул:

— Слышите?! Повторяй: я — трусливая дамская болонка…

— Эгерт… — повторила Тория едва слышно.

— Я — трусливая дамская болонка… — сами собой шептали его губы. Притихшие было Дирк с Бонифором залились радостным хохотом.

— Повторяй, Солль: я подонок и мужеложец…

— Оставьте его! — выкрикнула Тория вне себя. Карвер удивился:

— Вы так волнуетесь… Из-за него? Из-за этого… И потом он точно-таки мужеложец, мы застали его с дружком в одном кабачке… А вы не знали, конечно?

До Солля доносилась её беззвучная мольба: останови это, Эгерт. Останови… Сломай заклятие…