Шрамы

Райт Крис

Есугэй потянулся к своему шлему, снял его и прикрепил к поясу. Неотфильтрованный воздух мостика пах пеплом.

— Меня зовут Таргутай Есугэй, — представился он. — Начнем с этого. Назови мне свое имя, и мы продолжим разговор.

Последовал пауза. Огромный Саламандр шумно дышал сквозь решетку помятого шлема, несомненно все еще чувствуя боль из-за силы, обрушенной на него Есугэем.

— Кса’вен, — наконец сказал он. — Капитан, тридцать четвертая рота.

Есугэй кивнул.

— Хорошо.

Послушай, Кса’вен, все, что я сказал тебе, было правдой. Каждое слово. Прояви ту же любезность. Мы были ослеплены, скрыты от галактики. Что с вами случилось? Почему эфир агонизирует?

Кса’вен ответил не сразу. Он словно пытался решить, откуда начать рассказ.

— Вы ничего не знаете о Резне? — осторожно спросил он, будто сам вопрос был настолько нелеп, что ему стало смешно.

Есугэй протянул руку, предлагая помочь подняться.

— Резня? — спросил он. — Нет, мы не слышали. А теперь, пожалуйста, расскажи нам все.

— Что вы думаете об этом, Каган? — спросил Цинь Са.

Хан фыркнул. У него было много мыслей, но только некоторыми из них он хотел поделиться.

Строй Альфа-Легиона оставался неизменным, его монолитную сплоченность нарушали только незначительные изменения в двойной оборонительной линии. Каждый маневр Шрамов повторялся кораблями Альфа-Легиона в какой-то странной игре отражений.

Хан стоял на командном мостике «Бури мечей» вместе со своим кешиком. Дао давил тяжестью на поясе.

— Похоже, они хотят, чтобы мы сделали первый шаг, — сказал примарх.

Цинь Са повернулся к обзорным экранам. В раскосых линзах терминаторского шлема отражались пляшущие руны локатора.

— Они расположились между нами и ближайшими точками прыжка, но мы можем прорваться. Для этого подойдет маневр цзао, выполненный на скорости и подготовленный незначительной лобовой атакой, чтобы сковать их.

Хан кивнул, соглашаясь.

— Я вижу слабость здесь, — сказал он, отмечая позицию на две трети от самого крупного соединения Альфа-Легиона. — Они пытались укрепить ее крупными кораблями, но это не поможет.

— Надо все сделать быстро, — заметил Цинь Са. — Как на Эйликсо.

Хан обдумал варианты.

— А что потом? Мы прорвем линию, разорвем их построения, а затем что нам делать? Уничтожить их?

— Конечно.

— Они не угрожали нам.

— Друг так не поступает, Каган.

Это нельзя было отрицать. Но, несмотря на это, Хан по-прежнему не отдавал приказ. Несколько часов назад характер восстания внутри Империума был прост: Русс и его дикари снова нарушили приказы. Теперь все стало сложнее. Намного сложнее.

Он вспомнил свои последние слова Гору на Улланоре и обаятельную улыбку магистра войны, его непринужденные манеры.

«Ты призываешь — я прихожу».

Каждая

его частица кричала об альтернативном варианте. Магистра войны оклеветали, каким-то образом подтолкнув к отчаянным действиям, которые вызвали осуждение завистливых братьев. Если Гор в самом деле был вынужден начать боевые действия против Русса, тогда Альфа-Легион определенно был его союзником. Ожидал ли он какого-то знака от Белых Шрамов? Если так, то какого? Был ли это тайный сигнал, известный остальным братьям, но каким-то образом скрытый от него? Не в первый раз происходило подобное.

Подошла глава его говорящих со звездами, костлявая чогорийская женщина по имени Цзян-Цу.

— Каган, — обратилась она, низко поклонившись.

— Если нет новых сообщений, не беспокой меня, — резко произнес Хан, не отрывая взгляда от гололитов. — Я устал от слухов.

Говорящая со звездами не колебалась, как и все родичи, она привыкла сообщать неприятную правду королям-воинам.

— У меня приказы от лорда Дорна.

Хан обернулся к ней.

— И?

— Я лично истолковала их, — ответила она. — Содержание недвусмысленно, а его источник очевиден. Нам приказано вернуться на Терру, а также игнорировать все другие призывы к нашей верности, в особенности от магистра войны, который объявлен предателем вместе с любым Легионом, ответившим на его вызов. Нам приказано как можно быстрее прибыть к Тронному миру, где будут даны дальнейшие указания и объяснения.

Цинь Са удовлетворенно кивнул.

— Наконец. Что-то конкретное.

Хан по-прежнему не двигался.

— Когда вы получили эти видения?

— Менее часа назад. Все это время приходят новые, и все они того же содержания.

— Значит, помех больше нет.

— По-видимому, да.

— Значит, мой Каган, — высказался Цинь Са, — мы получили приказы.

Хан покачал головой.

— Нет, не получили.

Его кешик ничего не сказал. Воины бы не осмелились.

— Разве вы не видите, что здесь произошло? — сказал Хан, подойдя к краю командного балкона и холодно глядя в иллюминаторы, за которыми ждали корабли XX Легиона.

— Не понимаете, почему эти корабли ждут там, не отвечая на запросы и не предпринимая никаких действий?

Он снова почувствовал уколы старых обид, холодный гнев не пользующего уважением сына. За свою склонность к свободе, за скитания на грани досягаемости приходилось платить. Шрамы всегда все узнавали последними.

— Они не хотят сражаться с нами, — произнес Хан. — И не хотят присоединяться к нам. Им нужно вызвать у нас сомнения. Они хотят удержать нас здесь и сковать вопросами. А почему? Потому что они знают, что завеса исчезает, и эти сообщения только сейчас проходят через эфир.