Шрамы

Райт Крис

Что порождало эти слова? Колонна была похожа на шпиль когитатора, выдавая банальные фразы, хотя некоторые из них, несомненно, были ответами на вопросы. Торгун смотрел на строки, кружащиеся и пляшущие внутри колонны, и чем больше он читал, тем меньше жгло глаза.

Верьте — ваш Хан столь же благороден, сколь и могущественен. Он поймет причину происходящего. Ему покажут истины Никеи и Давина. Мы полностью уверены. Благодаря всем вам. Оставайтесь верными.

Стеклянная колонна начала расплываться. Воздух вокруг нее уплотнился, поглощая хрупкий

серебристый текст. Торгун прищурился, пытаясь разглядеть то, что осталось.

За просвещение. Свободу от тирании. Братство. Последние слова были почти неразборчивыми. За Империум человека.

Затем слова медленно растаяли. Торгун глубоко вздохнул, вдруг осознав, насколько сильно он был сосредоточен. Кожу покалывало, по спине бежала струйка пота.

Некоторое время все молчали. Затем освещение усилилось. Торгун моргнул, и символы колонны отобразились на его сетчатках в негативе.

— Что это было? — спросил один из присутствующих.

— Такова их природа, брат. Загадочная, несчастная, но необходимая.

За примером Хибу последовали другие, обнажив головы. Тот, что говорил с сильным чогорийским акцентом, не стал этого делать.

— Если бы мы воспользовались менее защищенными способами связи, нас бы разоблачили, — пояснил Хибу. — Говорящие со звездами опираются на одни загадки. Почему этот способ должен быть другим?

— Тогда что это такое? — спросил один из братьев. Торгун знал его — Со Хутан из братства Звезды охотника.

— Сосуд, — ответил Хибу. — Способ общения с теми, к кому мы присоединимся.

— Магистра войны уже называют предателем.

— И ты знаешь, Хутан, что это невозможно.

Хибу повернулся к остальным.

— Гор единственный, кто всегда относился к Кагану с должным уважением. Если нам необходимо выбирать между тираном и освободителем, как поступит истинный сын Чогориса?

Среди собравшихся пробежался тихий одобрительный шепот.

— Боевой Ястреб поймет, — продолжил Хибу. — Так же как и мы, он увидит истину, когда придет время, а мы обязаны принести ее.

Нозан воодушевленно кивнул.

— Когда придет время.

— Для чего? — спросил Торгун. Его растущее чувство тревоги не уменьшилось. Он обвел взглядом сорок пар глаз. — Для шепотов вокруг погодной магии? — Затем сердито посмотрел на Хибу. — Мы только и делаем, что говорим.

Хибу улыбнулся.

— Пока. Легион еще не готов к большему, брат.

Он повернулся к остальным.

— Я знаю, вас это раздражает, но поверьте мне, слова более важны, чем вы думаете. Продолжайте говорить с теми, кого можно убедить. Говорите тихо, осторожно, чтобы наши ряды росли. Некоторых нельзя убедить, нас предупредили об этом. Если другие ханы прикажут своим братствам остановить нас, я хочу, чтобы нашими союзниками были сотни их воинов. Согласие победит. Мы должны стремиться именно к этому. Легион будет направлен по своему пути, и Каган поймет, что мы выбрали благородную стезю.

Хибу предостерегающе взглянул на Торгуна.

— В конечном итоге он

должен выбрать. Все, что мы делаем — это помогаем ему.

— Я совершил Восхождение не для того, чтобы говорить, — сказал Торгун, недовольный лицемерием Хибу. — Я присоединился, чтобы сражаться.

— Ты в самом деле думаешь, что тебе это не предстоит?

Мгновение они смотрели друг на друга. В конце концов Торгун опустил глаза. Он даже не знал, почему спорит. Что-то в ритуале беспокоило и раздражало его. Кожу все еще покалывало, словно от статического заряда.

— Что ж, это все, — обратился Хибу к остальным. — Мы соберемся, как только сможем, и прежде, чем достигнем пункта назначения. До того момента оставайся на связи и будь наготове.

Он поклонился, и собравшаяся ложа поклонилась в ответ. Один за другим, переговариваясь друг с другом, легионеры покинули круг. Откуда-то появились блюда с едой — куски жареного мяса и соленья ча-тазен. Собрание ложи стало более привычным, и помещение наполнилось шумом оживленной беседы.

Торгун увидел, что к нему идет Нозан, и отошел, надеясь избежать разговора с ним или Хибу. Когда хан братства Луны направился к кувшину, содержимое которого пахло алкоголем, дорогу ему преградил один из присутствующих. Это был тот самый чогориец, который не снимал капюшона.

— Тебе не следует прятаться здесь, брат, — сказал Торгун. — Если ты, конечно, этого не хочешь.

— Ты Торгун.

Торгун поднял брови.

— А ты прямолинеен.

Чогориец откинул капюшон. Когда Торгун увидел, кто это был, у него от шока непроизвольно дернулось лицо.

— Мне сказали, что ты знаешь Шибана из братства Бури, — произнес нойон-хан Хасик. Его смуглое, покрытое шрамами лицо походило на задубелую кожу.

Торгун кивнул, скрыв удивление.

— Мы вместе сражались на Чондаксе.

— Он дал мне это, — Хасик передал ему медальон ложи.

Торгун поднял его на свет. Диск был очень похож на тот, что вручили ему много лет назад.

— Он один из нас?

— Нет. Шибан нашел медальон на Фемусе.

Торгун встретился с жестким взглядом Хасика.

— Простите меня…

— Ты хочешь знать, какое это имеет отношение к тебе? — предположил Хасик, положив руку на плечо Торгуна и подводя его к кувшинам с вином. — Мне нравится Шибан, он один из лучших в моем орду. Но сейчас ситуация развивается быстро, а он уже поднял определенный шум, и мне хотелось бы прекратить его.

Торгун неуверенно посмотрел на него.

— Что произошло на Фемусе?

— Насколько я знаю, это не наших рук дело. Возможно, Змеи? Но есть кое-что важное.

Хасик наклонился поближе, и Торгун увидел, насколько глубокий шрам у нойон-хана.

— Я не хочу, чтобы ему навредили. Наверное, с ним можно поговорить. Как советует Хибу. Когда выбор будет сделан, я хочу, чтобы он оказался на правильной стороне.

Торгун задумался над этим.

— Я не знаю, — сказал он. — Мы во всем не сходились во взглядах. Он чогориец, а я…