Штиль
Шрифт:
– Я люблю тебя, – прошептала Джейн одними губами и послала мне воздушный поцелуй.
Наконец я посмотрела на блондинку, сидящую рядом. Взгляд ее зелено-карих глаз, выглядящих в данный момент по-кошачьи желтыми, был направлен вперед, на дорогу. Руки лежали на бедрах, тонкие пальцы проворачивали кольцо с розовым кварцем на пальце. Я заметила ее особую, чуть кривую улыбку и улыбнулась в ответ.
– Эйдан – бокал дорогого вина, который ты наливаешь себе перед принятием ароматной ванны. Это танцы в затемненной комнатке под те песни, под которые можно полежать на полу и порыдать навзрыд. Шелковые пеньюары, кружева которых мягко очерчивают женственные
Эйдан повернулась, чтобы изучить мое лицо. Скрестив руки на пышной груди, она всматривалась в меня пристальным взглядом. Я видела золотистые полоски в ее карих глазах, похожие на спицы колес и сразу догадалась, что будет дальше.
– Ада – крепкий кофе по утрам и бокал виски со льдом по вечерам. Девушка, способная замораживать взглядом кубики льда для своих напитков. Девушка, не имеющая складок на одежде. Девушка, которая носит только самые дорогие туфли и духи.
Я протянула руку и достала из бардачка пачку сигарет «Давидофф» и старую зажигалку «Зиппо», принадлежавшую дедушке.
– Ада – это ярко-красный след на фильтрах выкуренных сигарет. Короткая стрижка, которую так фотогенично развивает ветер, – подхватила эстафету Джейн и, приняв сидячее положение, взъерошила мне волосы.
Я затянулась и с наслаждением выдохнула дым в окно, проезжая по фешенебельному району, где стояли кирпичные дома. Те самые, что с медными табличками с указанным на них годом постройки, и на подъездных дорожках которых в обязательном порядке припаркованы «БМВ».
– Девушка, способная вызывать трепет… нет, даже страх у мужчин, – с улыбкой дополнила Кила, включившись в игру, отчего на ее щеках появились ямочки.
– Ада – это власть и независимость, – твердо заявила Джаки.
– Девушка – тайна, – сладко прошептала мне на ухо Джейн, протиснувшись между мной и Эйдан.
– Ты проблема, – изрекла Кила. – Проблема, которая так прекрасна, что ее не нужно решать.
Спайк
Я мимолетно взглянул на изящную металлическую табличку над входом, после чего дверь со стуком захлопнулась позади меня, и я оказался в темном прохладном помещении. Я глубоко вдохнул и в нос ударил знакомый запах обветшания и гнили, не то чтобы неприятный, а больше похожий на аромат старого леса. Также здесь пахло сигаретным дымом, потом, слишком сладкими на мой вкус духами и одеколоном, похожим на те пробники в уголках страниц женских журналах матери, которые, для того чтобы понюхать, необходимо было немного потереть, тоником для волос, кремом для обуви, лимонами и лаймами. Я подошел к барной стойке.
– Эй, поглядите-ка кто к нам пожаловал! – раздался роскошный, теплый голос, в котором как будто перекатывались камушки.
Мюргис, наверное, самый высокий человек, которого я когда-либо видел. Вместо огненно-рыжих густых волос, раньше слегка вьющихся, теперь сверкала лысина словно бильярдный шар. Лицо было загорелым, будто он только-только сошел с яхты, а в уголках голубых глаз наметились морщины. Я познакомился с ним в один из январских вечеров, когда мы с братом искали отца и забрели сюда. Тогда он частенько задерживался на работе, надираясь, пока не забрезжит рассвет. Было для него не в диковинку и отлучаться на несколько дней кряду. Да, это были непростые времена.
Мюргис улыбнулся мне, обнажив крупные белые зубы и мне показалось, что
– И я рад тебя видеть. – Я искренне улыбнулся в ответ и приобнял его через барную стойку, неловко похлопав по мощной спине.
– Как твое ничего? Приехал навестить старика? – Мюргис поставил передо мной виски со льдом.
Отец пригласил меня погостить. После похорон я ни разу здесь не появлялся, однако его предложение сейчас показалось мне именно тем, что нужно. Дом пустовал уже который месяц, а сам он прилетит из Нью-Йорка только в конце августа, по окончанию бракоразводного процесса с Катариной. Я бы хотел, чтобы мне было все равно, но мне жаль, что они разводятся. Так что дом в полном моем распоряжении до конца лета, но он ясно дал понять, что я могу оставаться там столько, сколько мне потребуется.
Не успел я ответить, как почти все и без того приглушенное освещение, создающее уютную атмосферу – погасло, кроме нескольких лампочек, освещающих бар за спиной у Мюргиса и с полдюжины светильников в потолочных балках. Первое, что я заметил была тишина. Тихий блюз, обычно звучавший на фоне – утих, разговоры, до этого звучавшие словно пчелиный рой, снизились до интимного шепота. Я сидел, озираясь по сторонам, слушая шорох кубиков льда в стакане и, казалось, один не понимал, что происходит.
Зазвучала музыка, сначала тихо, но постепенно нарастала, заполняя собой все пространство. Я сразу узнал композицию «Гробовщик» группы «Puscifer». В противоположном углу, словно из воздуха, возникла высокая, стройная девушка с каре в облегающем красном платье в пол, как певица Франческа в «Корабле-призраке» [4] . Элегантная, словно само воплощение всепоглощающей женственности, она начала медленно двигаться между столиками, с особым шармом покуривая тонкую сигарету, вставленную в изящный мундштук, зажатый между ее тонких длинных пальцев.
4
Имеется в виду героиня американского мистического фильма ужасов 2002 года «Корабль-призрак» режиссера Стива Бека.
Иногда она едва прикасаясь пальцами к спинкам стульев или к плечам мужчин, жадно и с любопытством следящими за загадочной девушкой, как за языческой богиней. В другом конце зала кто-то заливисто засмеялся. Я вопросительно взглянул на Мюргиса и тот, пожав широкими плечами, лишь улыбнулся, – мол, да, теперь здесь случается и такое. И тут я кое-что заметил.
В центре зала, в разверзнувшейся бездне небольшого углубления площадью примерно два на два метра, словно воспарил в воздухе подиум, подсвеченный красным светом. Конструкция была так хитро выполнена, что во мраке бара она совершенно не бросалась в глаза за спинами людей, расположившимися за дубовыми деревянными столиками, окружившими танцплощадку.
По мере приближения к пилону, установленному на подиуме, девушка плавными движениями рук начала снимать красные перчатки, достающие ей до локтевых сгибов. Передав мундштук кому-то в руки, она элегантно стянула с руки сначала одну перчатку и кинула куда-то себе за спину. Та приземлись на чей-то стол. Через пару шагов на пол упала вторая. Девушка прошла мимо меня, обдав флером своих духов – смесью мяты со смородиной. Заведя руку за спину, она нащупала замок и начала медленно расстегивать молнию на платье, раскачиваясь в такт звучавшей музыки. Создавалось впечатление, что она была не из этого времени.