Шторм – это Стерлинг

Джонс Лиза Рене

Его руки поспешно обернулись вокруг нее, придерживая. В желудке свернулось тепло, и Бекку охватило возмутительное желание прижать к нему ладони и запустить пальцы во взъерошенные белокурые волосы.

– Опять ты суетишься, - сделала она ему выговор.

– Я принес твою дозу айса, - произнес он и расплылся в улыбке. – И да, я суечусь.

– Мой ментальный щит поднят, - проговорила девушка. – Я чувствую это. Я в норме. Как бог свят. Тебе не надо нависать надо мной и дожидаться атаки Дориана.

– Лучше уж так, чем потом буду рвать на себе волосы, - произнес он. – Останусь возле

тебя. Так что привыкай. – Он выпустил ее руки, оставив их холодными и жаждущими его новых прикосновений.

Он протянул пузырек айса.

– Не хочу, чтобы у тебя началась ломка.

Нехотя девушка протянула руку, но вместо того, чтобы забрать, накрыла ладонью пузырек, потому как припомнила увиденное не так давно в его разуме.

– Для меня весьма сложно морочиться с этой зависимостью, - сказала Бекка. Ей вдруг показалось важным, чтобы он был в курсе всех этих причин.
– Я знаю, ты волнуешься из-за всего этого, возможно, даже переживаешь, что я изменю решение об уничтожении айса. Но тогда я не рассказала бы тебе о Дориане, будь это так. Понимаю, ты думаешь, будто я задалась мыслью просто остаться в живых или, наверное, так считает твое окружение, только все иначе. И я не сказал бы вам о Дориане, если бы это было так. Я выше этого.

Стерлинг протянул руку и убрал прядку с ее глаз, нежно, снисходительно.

– Тогда, получается, мне придется оставить тебя в живых.

У Бекки тут же возникло желание раствориться в нем, захотелось поверить, что он спасет ее, защитит. Но он не сделает этого. Так зачем же притворяется другим? Она взяла с его руки пузырек с айсом и отвернулась. Девушку мучил стыд из-за зависимости, не горела желанием, чтобы он видел, как она употребляла.

Бекка выпила айс и поставила пузырек на столешницу. От леденящего ощущения ладонь взлетела к горлу. Неожиданно на ее плечи легли ладони Стерлинга, прижимая девушку к нему. Не успела она осмыслить его намерения, как в волосы зарылись его пальцы, и он прильнул к ее губам в обжигающем, требовательном поцелуе. Его тело, мощное и горячее, потерлось о ее.

Мгновение посомневавшись, Бекка наклонилась к нему и, заключив в объятия, застонала, когда его язык скользнул по ее, нежно и поддразнивающе, жадно. На вкус Стерлинг напоминал яблочный пирог, и не будь Бекка настолько возбуждена, посмеялась бы над тем, что он наелся пирога с яблоками.

Но ее поглотила страсть, и впервые после встречи со Стерлингом, может, даже вообще первый раз в жизни она поцеловала его, и целовала с абсолютно не ограниченной смелостью. Осыпала поцелуями, как женщина, у которой не было завтрашнего дня, как женщина, знавшая, чего хотела. А желала Бекка его.

Долгие секунды спустя Стерлинг оторвался от ее рта, поглядел из-под отяжелевших век, ей же хотелось целовать его снова и снова.

– А мне-то казалось, что у тебя есть веские основания меня не трогать, - вызывающе бросила девушка и не узнала себя в этих хрипло звучащих, полных желания словах.

– Я никогда не делал и не делаю то, что должен, - проговорил Стерлинг, лаская большим пальцем ее щеку, отчего почему-то потяжелели груди, а соски затвердели и заныли. Никогда еще Бекка не чувствовала себя настолько готовой забыться в мужчине. Не попадала в ситуацию,

когда нечего было предложить, кроме себя самой. Это было раскрепощение, которое она, пожалуй, примет.

Бекка сделала глубокий вдох и постаралась унять порхания в желудке. Она нервничала, потому как годы подавляла в себе желание.

– Я всегда делала именно то, что от меня ожидали, - созналась Бекка. – Не горю желанием возвратиться к этому. Тебе тоже не придется.

Он опустил голову, его дыхание горячей лаской касалось ее кожи. От предвкушения поцелуя пальчики на ногах поджались, как вдруг Стерлинг отпрянул.

– Как только мы это сделаем, - проговорил он глубоким баритоном, вызывая в памяти виски высокого качества с богатым вкусом, – пути назад не будет.

Нечто подобное он упомянул и в тот памятный день у нее дома, перед тем как рассказать о джитэках. Он не юлил, поэтому и она не станет этого делать. Как, по-видимому, и Стерлинг, который даже предупредив, не отодвинулся, не дистанцировался, и Бекка все также ощущала внушительную выпуклость его эрекции. Мужество приняло форму решимости. Бекка распластала ладони на его груди и растопырила пальцы, впитывая ощущение мускулов под дланями. Ей хотелось касаться его, чувствовать рядом, забыться хотя бы на какое-то время.

– Стерлинг, я не желаю умереть, так ни разу тебя не познав.

Его лицо исказилось мучительной гримасой.

– Бекка…

Она прижала указательный палец к его губам.

– Не надо, - заговорила Беккв, убрав палец, которым обвела контур его челюсти. – Для любого из нас каждый прожитый день может стать последним. Не мудрствуя лукаво, я выжила благодаря этой мысли. И раскаиваюсь, что не делала этого всю жизнь.
– Бекка о многом сокрушалась, узнав, что у нее рак, и оплакивала все то, чего не успела сделать. – Стерлинг, я хочу тебя.

Он взирал на нее так, как никогда прежде – с бушующим пламенем в глазах. Действительно, складывалось впечатление, что он так и хочет съесть ее (как однажды высказался), и Стерлинг, к счастью, именно это и решил сделать. Он поцеловал ее, потом снова начал покрывать поцелуями. Они были клеймящими и утверждающими. Собственническими. Его губы впились в ее, сначала нежно, а когда язык, разжав ее уста, скользнул вглубь, жарко, требовательно… жадно… он поглощал ее. И Бекке захотелось быть съеденной, захотелось вкусить его в ответ. Хотелось сделать все те глупые, эротичные штучки, о которых сроду не смела просто помечтать. Она позволила пасть всем запретам.

Бекка приподнялась на цыпочки, досягая, безмолвно упрашивая о большем, когда притянула его к своему телу. Задрала на Стерлинге футболку, приспустила штаны и прижала руки к низу его живота. Ее встретила теплая кожа, и девушка застонала в его рот. Она жаждала большего, его плоти на ее.

Бекка потянула футболку вверх.

– Сними ее, - выдохнула она ему в рот.

Вместо этого оказалась сидящей на лабораторном столе с широко разведенными ногами, между которыми устроился Стерлинг. И он не переставал целовать ее, то нежно и глубоко, то исступленно, проводя губами по ее скулам, у ушка, вниз по шее. Распахнув полы халата, сильные руки обхватили ее груди, в потом принялись ласкать чувственные изгибы.