Штучки!
Шрифт:
Побег был продуман и подготовлен прекрасно. С помощью Флоранс она внушила мужу, что отдыхает с подругой в маленькой гостинице Бель-Иля, каждое утро звонила домой и рассказывала своим, до чего же ей полезны морской воздух и дары моря. Впрочем, устриц и копченую семгу она и в самом деле ела, поскольку Жан- Мишель неизменно считал, что нет на свете ничего шикарнее. Кроме того, эти насыщенные йодом яства в отеле «Meridien» подавали в номера, а это, в представлении Жана-Мишеля, было уже просто за пределами роскоши. Элизе его восторги казались в высшей степени провинциальными, но она не придавала этому значения,
Они вообще не выходили из номера. Жану-Мишелю удалось отменить все встречи, ради которых он приехал в Париж. Он говорил – «прибыл в Париж» и, соответственно, для коллег «убыл» обратно под предлогом каких-то семейных обстоятельств.
Жан-Мишель обращался с Элизой как с принцессой, сам себя убеждая в том, что в постели он – бог. Элиза не спорила: эта игра помогала отогнать печаль, хотя нисколько не сближала с любовником.
К концу третьих суток, заполненных постельными утехами и копченой семгой, Элиза всем этим пресытилась. Не то чтобы она испытывала хотя бы малейшее раскаяние или стосковалась по своей большой семье и ученикам в коллеже Сен-Рюстик, но однообразное повторение уже породило скуку, а безнаказанность, дарованная статусом безутешной матери, подталкивала зайти дальше. Может быть, отправиться путешествовать? Марк поймет. А там – как знать, вдруг она начнет новую жизнь с прекрасным принцем, которого встретит в других широтах… Марка никто и слушать не станет: все ведь по его вине. Друзья и знакомые найдут для нее оправдание: бедняжка слишком тоскует по дочери, для нее так лучше, пусть попробует начать все по новой. Спасибо тебе, Люси!
Утром четвертого дня Элиза проснулась от храпа Жана-Мишеля, спавшего с открытым ртом, заложив руку за голову. Волосы в его, открывшейся при этом подмышке напоминали торф. Луч солнца указывал презрительному взгляду Элизы на штаны и подштанники, слишком аккуратно размещенные на спинке стула.
«Ну и на что мне сдался этот пентюх?» – прошептала Элиза. В животе у нее все сжалось, она подумала о Люси, представила себе, как дочка встала на рассвете, чтобы отправиться на второй тур. Вот она перед зеркалом – приглаживает волосы и стягивает их в пучок на макушке, делаясь похожей на землеройку. Перед тем, должно быть, сделала пару упражнений на растяжку – надо же разбудить свое тело, а потом, как всегда, несколько раз проверит и перепроверит сложенную с вечера сумку. Два хитона, две пары колготок на тот совершенно невероятный случай, если она умудрится запачкаться в раздевалке Оперы, и еще балетные туфли, пуанты, к которым Элиза пришивала ленты, и бутылка воды, и драгоценный вызов, и камешек-талисман…
Марк и на этот раз пошел с дочкой. До начала конкурса двадцать минут. Еще самое большее четыре часа – и судьба девочки будет решена.
Элиза приняла душ, бесшумно оделась. В подвальном ресторане с розовыми стенами ей подали два запечатанных в целлофан печенья, кусочек масла размером с гостиничное мыльце и кофе, пахнущий грязными носками.
– Как там, в Бель-Иле, погода хорошая?
– Чудесная! Я завтракаю, глядя на море.
– Вот и хорошо! А то синоптики дождь обещали.
– Нет-нет, небо расчистилось, – уверяла Элиза, рассматривая неоновые лампы под потолком. – А как сегодня наша девочка?
– Великолепна. Рвется
– Я изо всех сил о ней думаю.
– Элиза…
– Что?
– Я понимаю, как тебе трудно.
– Элиза, я люблю тебя.
– И я тебя, Марк.
– Насладись морем как следует, любовь моя. Я тебе перезвоню, как только что-то узнаю.
Когда Элиза вышла из отеля, оставив Жана-Мишеля под душем, магазины только- только начали открываться.
Она не соврала мужу, погода стояла чудесная. Элиза устроилась на террасе, заказала настоящий кофе и круассан. Закинула ногу на ногу и подставила лицо солнцу. Подошел мужчина, попросил огонька. Зажигалки у нее не было, но она обольстительно ему улыбнулась и была вознаграждена сторицей.
Если она не начнет новую жизнь прямо сейчас, всякое ведь может случиться, тогда она заставит Марка взять еще одну няню. И еще потребует, чтобы раз в неделю водил ее в кино, а раз в две недели – ужинать в ресторан. Марк не сможет ей отказать, он же не хочет, чтобы она зачахла от горя, потому что Люси…
Тут Элизе стало немного не по себе – она внезапно поняла, что куда больше думает о себе, чем о дочери. «Сосредоточься! – приказала она себе. – Посылай ей хорошую энергию! Давай, моя дорогая, у тебя все получится! Иначе и быть не может!» Элиза решила смириться. Люси все-таки два раза в неделю будет ночевать дома. Ну и каникулы… А все остальное время Марк, друзья и Жан-Мишель будут баловать безутешную мамочку, но главное – она сама будет себя баловать в награду за принесенную непомерную жертву. Да, она начнет новую жизнь! Теперь она уже ждала этого почти с нетерпением.
– Ты где?
Звонил Жан-Мишель.
– В двух шагах от гостиницы.
– От Люси что-нибудь слышно?
Ее тронуло, что любовник об этом не забыл.
– Пока нет. Жду.
– Я знаю очень приятный способ скоротать время.
– Мне надо побыть одной.
Он не стал уговаривать. Она расплатилась за кофе, официант, отсчитывая сдачу, коснулся ее руки.
– Хорошего вам дня, мадемуазель!
Элиза распрямила спину и почувствовала себя юной покорительницей сердец.
Она не устояла перед крохотной и очень дорогой сумочкой. Потом прикупила к ней босоножки под страусовую кожу. Марк, скорее всего, нахмурится, когда получит выписку из их общего банковского счета, но взглянет на дату, увидит, что покупки были сделаны в день этого чертова конкурса, и все поймет.
«Не было бы счастья, да несчастье помогло!» – говаривала тетка Элизы.
И в самом деле, этот день, которого она ждала с таким страхом, начинался замечательно.
– Мама…
Элиза затаила дыхание, больно вдавив в правое ухо мобильник, а в левое воткнув по самую барабанную перепонку указательный палец.
– Мама… я… провалилась…
– Маленькая моя! Малышка моя любимая!
Элиза прижалась к стене, у нее сердце разрывалось от всхлипываний дочки. Марк взял трубку.
– Что там случилось? – спросила Элиза.
– Не знаю. Она совершенно убита. Мы едем домой.
– Я тоже сейчас приеду.
– По-моему, так и в самом деле будет лучше. В котором часу у тебя поезд?
Надо же! Чуть себя не выдала!
– Думаю, вернусь ближе к вечеру. Скажи малышке, что мама ее любит и спешит к ней изо всех сил.