Штурмфогель
Шрифт:
– Как у вас со временем?
– А что? – подозрительно спросил тот, не разжимая зубов.
– Как у вас со временем? – В голосе Штирлица прозвучало раздражение. – Если есть десять
– Десять минут есть. Я как раз успею на парижский поезд. Только…
– Я напишу по-французски, левой рукой и без адреса…
– С вами страшно говорить – вы ясновидящий.
– Да какой я ясновидящий…
Штирлиц достал ручку, блокнот и задумался, как задумываются люди над очень важными письмами. Человек с портфелем вынул наконец изо рта трубку, сунул в нагрудный карман, достал из портфеля сигареты «Ронхилл», размял фильтр и только после этого закурил.
– Друг мой, – сказал Штирлиц, – сказать вам, чем сигарета отличается от папиросы?
– Спасибо, – сказал тот, – но там, где я живу, сигареты курят именно так.
– Хорошо огрызаетесь. Молодец. И не обижайтесь, – сказал Штирлиц.
– Я не обижаюсь. Напротив, мне нравится, что вы так заботливы.
– Заботлив?.. –
Человек с портфелем молча ждал. Штирлиц исписал одну страницу, другую… Тот посмотрел на часы.
– Да, – сказал Штирлиц. – Я вижу.
– У меня есть еще пара минут.
– Да ладно. – Штирлиц убрал блокнот и ручку. – Вы были правы. Не стоит это тащить через границы…
И ты, Брут, подумал Штурмфогель. Все продают свой кусочек Германии – пока есть спрос. И все знают, что скоро спрос кончится.
И потому они очень торопятся…
Штурмфогель дождался, когда уйдет связник Штирлица, когда уйдет сам Штирлиц (сейчас он попадет в цепкие лапы математички, подумал Штурмфогель не то со злорадством, не то с сочувствием), налил себе, налил Волкову, поднял рюмку на уровень глаз:
– Давай за тех, кто не дожил. По нашей вине…
– За всех, – кивнул Волков.
И они выпили, прекрасно понимая при этом, что каждый из них имел в виду.