Шрифт:
Шубин
– Трус никогда не полезет под землю, сколько ты ему не предложи денег, - нравоучительно заметил Коля.
Мужик лет пятидесяти. На пальцах - несмываемая чернота. Чёрная тень вокруг глаз. Если бы у Валерки отец не был шахтёром, он бы подумал о том, что мужик наводит стрелки на глазах. Но это угольная пыль, которая въедается в кожу, её не отмоешь.
– Задерживаются у нас немногие. Не допускает Шубин лентяев и нечистых
Валерка стыдливо потупил взор. Он щуплый, рёбра выпирают. А другие мужики в раздевалке - коренастые, с мышцами. Его пальцы - белые и гладкие. Руки бывалых шахтёров - в благородных трудовых мозолях. Их лица суровые - изваяния в камне. Валерка посмотрел в зеркало: с его лица ещё не сошли прыщи. Невольно свёл брови, чтобы казаться серьёзнее. Он самый молодой, и мужики смотрят на него снисходительно. Без злобы, но и без уважения, как на волчонка в стае матёрых волков.
"Не трус я! Вот посмотрите! "Не задерживаются у нас" Не дождётесь! Меня так просто не выгонишь!"
– Включай фонарь!
– сказал Коля. Он опытный наставник, поэтому большинство новичков проходят через его школу.
Валерка нащупал тумблер и включил лампу, что крепилась на каске.
Валерка неуверенно встал в клеть вместе с другими мужиками. Огромный лифт на двадцать человек начал размеренный спуск под землю.
"А вдруг там ад? Спустимся, а там уже бесы котлы разогревают. Так! Я не трус! Я смелый! Вон мужики рядом стоят, и не боятся! И я не боюсь. Правда, ничего не боюсь"
Валерка свёл брови.
– Валерка, не бойся, прорвёмся!
– Да не боюсь я! Я вообще ничего не боюсь. Я вот какой смелый!
– паренёк свёл руки с согнутыми кулаками, выпячивая бицепс.
– Врать не нужно. Все боятся, в этом нет ничего зазорного. Даже я немного боюсь каждый раз. Но тут, как и с первой бабой: сначала страшно заглядывать в глубокую дырку, а потом - как рыба в воде! Точнее, как крот под землёй!
– Коля подмигнул. Валерка улыбнулся.
Яркие лучи фонарей - небольшие солнца в мире абсолютной тьмы. Серый бетон вертикального ствола. В лицо ударил прохладный воздух.
Клеть дёрнулась, и начала спускаться быстрее. Когда она остановилась, открыли решётчатую дверь.
Тут было похоже на метро, но построенное ошибочно под наклоном. Слабый запах газа. Тесная горная выработка.
Коля отломил кусочек от бутерброда и положил на пол.
– Это для Шубина. Рекомендую и
Валерка отломил кусочек хлеба и кинул его на пол.
– И кто так делится? Надо же уважительно! Чтобы он был добрым.
– Коль, слушай, а что за Шубин? Я видел фигурку гнома в Кованке [Парк Кованых Фигур в Донецке]. На концерты рок-группы ходил. Батя в детстве пиво такое пил [марка "Добрый Шубин" производилась на Донецком пивзаводе].
– Сам ты пиво! Шубин - это дух, который живёт в шахтах Донбасса. Он настоящий хозяин подземелий. Его нужно задобрить, и он тогда будет тебе помогать.
Валерка недоверчиво посмотрел на Колю. "С виду серьёзный мужик, но в каких-то духов верит."
– Понимаю, Валерка, глупо это всё звучит. Но шахтёры - люд суеверный. Все под Богом ходим. Но мы каждый день спускаемся под землю, каждый день можем не вернуться, мало ли что произойдёт.
– А откуда взялся этот Шубин в глубине?
– Слышал порядка пятидесяти версий. Мне вот такая история нравится.
***
– Вань, ну не надо! Вдруг отец вернётся. Представь, что он с тобой сделает, если застанет нас!
Парень не хотел ничего слушать. Он обнял темноволосую девушку ещё крепче.
– Маш, знаешь, как я тебя люблю! Я для тебя звезду с неба достану. Веришь?
Девушка всё же вырвалась. И вовремя: в этот момент дубовая дверь шумно раскрылась, и в комнату ввалился усатый мужчина лет пятидесяти.
– Что ты здесь делаешь?!
– он говорил с акцентом, перемешивая речь немецкими словами, скорее всего, ругательствами.
– Ах ты. Пройдоха! Зачем припёрся к моей дочке?! А ты, шлюха! Как твоя мать! Я знал, что вы, славяне, просто скоты!
– Ну пап!
– Что пап?! У тебя через два месяца свадьба с Фридрихом Шмидтом. А ты тут крутишь шашни с шахтёрами!
– Пап, как ты можешь так говорить?
– Маша едва сдерживала слёзы.
– Я люблю Ваню. Разве я не говорила тебе об этом? А этот Фридрих - он же старше тебя! Я не пойду замуж за него.
– Мало ли чего ты хочешь или не хочешь? Я уже пообещал тебя Фридриху. Он владеет значительной долей акций в Рурских шахтах. С помощью его ресурсов мы станем монополистами в шахтах Донбасса!