Вдоль берегов идёт шуга.Вдоль берегов идём и мы.И это значит – два шагаЗемле осталось до зимы.Зима найдёт нас поутруИ встретит будто невзначай,Присядет к нашему костру,А мы заварим крепкий чай.И не оглянемся уже,Всё лету прошлому простив,На этом снежном рубежеВ себе рубеж переступив.А по берёзовым листамУдарят заморозки влёт.Потом
настанет ледостав,Настынет в заберегах лёд.И так нам жить: любить снегаИ не просить тепла взаймы.Шуга идёт, и два шагаЗемле осталось до зимы.
«Уже изобретён велосипед…»
Уже изобретён велосипед.Уже приобретён в универмаге.Со странным чувством страха и отвагиВ седло садится мальчик. И воследЕму кричат товарищи: «Крути,Крути!..» Но солнце путается в спицах,А руль никак не выберет пути –И мальчик падает. И вновь садится!Из-под веснушек – и беда, и боль.Друзья, орите вслед ему, орите!Нас только скорость держит на орбите,Крути педали, маленький, изволь.Крути, крути, – пусть наслезит глазаШершавый ветер. Важно – скорость выжать,И ритм принять, и всей душою выжить.Крути, не нажимай на тормоза!
«Мы шли сквозь лес. Работы полевые…»
Н. Торопову
Мы шли сквозь лес. Работы полевыеДо блеска раскатали колею.У леса и у поля на краюЯ ощутил вкус времени впервые.И замер – будто с книгою в руке,И прочитал, раскрыв на серединке:К земле снижались быстрые снежинки,Светился мокрый лист на сапоге.Спешил октябрь заполонить пространство.Студент-подросток в куртке до колен,Я уловил простое постоянствоВ круговращенье этих перемен.Был тот же день – но явственней и шире,И было трудно осознать вполне,Что в этом повторяющемся миреУж никогда не повториться мне!Шли обнажённым полем. Из-под ногКатились клубни бело-голубые.Железно-кислый, на губах, впервые, –Вкус времени был внятен и жесток…
О высшей математике
Математик дедушка Сокольский:– С вами мы ровесники, – сказал.И, хотя вопрос довольно скользкий,Очень быстро это доказал.Непростую объясняя тему,Может, претендуя на почин,Жизнь свою и нашу свёл в системуБесконечно малых величин.Выстроил каракулей цепочку,А когда расчёты завершил,Знак «равно» поставил, после – точку, –Так, что мел в кусочки раскрошил.Говорил он: – Юноши, поверьте! –И в его глазах смеялся бес.Вышло: мы равны до самой смертиВ высшей математике чудес.По-его и вышло, как ни странно.Как ни странно, так тому и быть.Повторял Сокольский неустанно:– Надо математику любить!Поднимал он палец, как указку.Вот такие, стало быть, дела:Мы тогда решили – это сказка.Это только присказка была.
Художник
Не акварелью и не маслом –Мальчишка кровью холст измазал.С мольберта, обретая тело,Девчонка грустная смотрела.Был холст – как хрупкое растение,И был мальчишка этот мал,Стояли сверстники растерянно,Он сам растерянный стоял.О,
страстность тяги к начинанию,Исканий вечная стезя.Был этот холст таким нечаянным,Таким, что искренней нельзя!Руководитель изостудииМазилу ласково журил.Со стен великие, как судьи,Портретно сгрудились в жюри.1966
В марте
Теряю суть, как высоту.Теряю пульс авиалиний,Рву воротник и аварийноКатапультируюсь в весну!И не кощунствую, не каюсь,И с сигаретою в руке –Осипшим сердцем прикасаюсьК вечерней уличной реке.Струится музыка транзисторовСквозь гаснущие голоса.И воспалённо, и пронзительноТекут троллейбусов глаза.И снова в ясность мира верю я…Но, прозвонив начало дня,В пружину втиснутое времяНазавтра выстрелит в меня…1968
«Я понимаю, я понимаю…»
Я понимаю, я понимаю,Не бесконечна моя прямая.Аэродромы не принимают.Я понимаю, я понимаю.Меня налогами облагаетЗемля,закрытая облаками…Налог за крылья. Налог за юность.За снег в берёзах. За дождь в июне.Лицо пылает, как от пощёчин,А я не плачу, плачу по счёту!За пожеланье попутных ветров.За ожиданье моих приветов.За верность песням, что петы стоя.Плачу отчаянновысотою…И понимаю: ведь я не птица,Вдруг недостанет, чем расплатиться?
Апрельский дождь
Ещё не выяснились сроки.Полупрозрачные лесаСпросонья всасывали соки,Вникали в птичьи голоса.Ещё держался снег вчерашний,Овражной глубью взятый в плен.Дождь начался: апрельский, зряшныйДля этих робких перемен.Он шёл весь день, всё ждал с ответом,Темнел, от нетерпенья злой,И к вечеру запахло летом –Травой и чёрною землёй.Томилась в нём взрывная силаТой плотности и чистоты,Что на глазах переходилаВ берёз зелёные листы.
Пригород
Асфальт уже сухой. Но сочен –Дразня полдневный полузной –Прикатанный повдоль обочинОстаток грязно-ледяной.Полно оттаявшего сора.И на внезапный проблеск травЯрится пёс из-за забора,На лапы задние привстав.У автостанции – скамейка,Весной на ней во все годаПодростков гомонит семейка,Не отъезжая никуда.Весёлый день – как новый глобус,По большей части голубой.И подбегающий автобусОранжевее, чем зимой.
«Пора снимать с гвоздей велосипед…»
Пора снимать с гвоздей велосипед,Пора из полутёмных коридоровЕго, шального, вывести на свет,На лестнице придерживая норов;Неповторимый замышляя путь,Неистово орудуя насосом,Весенний воздух в камеры вдохнуть,Придирчиво притронуться к колёсам –И долгих дней разматывая нить,Привет прощальный посылая снегу,Толкнуть педаль, вскочить в седло с разбегу,К рулю пригнуться и звонить, звонить!..
