Шулер
Шрифт:
Оттолкнувшись от стены носками ботинок, я начала раскачиваться - сперва легонько, испытывая свою хватку, затем более энергично, используя ноги как маятник. Через несколько секунд я получила такой размах, какой только позволял радиус движения. Достигнув нижней точки арки, я отпустила, используя руки, чтобы направить себя вниз и обратно в сторону корабля.
Это произошло быстро.
Я помнила, что надо пригнуть голову - но не руки.
Мои локти сильно ударились о перила, отбросив мой торс вперёд. Мои руки не поднялись, чтобы прикрыть
Моё лицо врезалось, кажется, в камень.
Я лежала там, не в состоянии пошевелиться. Мой разум повторял, словно заевшая пластинка.
«Мне нельзя спать. Он мне сто раз говорил, что мне нельзя спать».
И все же, думаю, я потеряла какое-то время.
Однако сколько бы времени ни прошло, как только пауза закончилась, я дёрнулась. Мои нервы обострились настолько, что я чувствовала, будто меня накачали стимуляторами.
Я открыла глаза. Мои ноги раскинулись в разные стороны. Одна рука согнулась под грудью, пульсируя. Когда я подняла голову, она как будто отклеилась от палубы.
Я уставилась на тёмное пятно, где была моя щека, затем подняла руку, чтобы коснуться лица. Я прикусила губу, чтобы подавить крик, когда попыталась пошевелить ногами.
Моё правое колено пронзило, окутало болью, подобной пламени.
Поначалу я могла лишь лежать там, чувствуя себя сломанной игрушкой.
Подкрадываясь как дурной запах, эта спешка вновь накрыла меня, и я осторожно пошевелила конечностями, тестируя их. Моя щека уже начинала опухать. Насколько я могла сказать, я пролежала там ближе к минуте, нежели к часу - может, всего несколько секунд до того, как моё сознание включилось обратно. Моя левая рука ощущалась так, что словно локтевые и плечевые связки выдрали из суставов плоскогубцами.
Я заставила себя принять сидячее положение. Стиснув стеклянную дверь, я втянула воздух и поднялась на ноги. Я встала, прижимаясь спиной к двери, стараясь сфокусировать взгляд, когда услышала голоса на балконе выше. Я застыла.
– Здесь?
Молчание. Я не шевелилась, не дышала.
– Она могла прыгнуть так далеко?
Я услышала тихий щелкающий звук, уносимый ветром.
– Она зашла и вышла слишком быстро, чтобы определить цель, - мужской голос помедлил, фыркнув.
– Что бы она ни сделала, она получила травму.
– Проверь палубу. Я не вижу признаков падения.
Последовало очередное молчание. Я стояла там, не дыша, сосредотачиваясь на своём теле, как учил меня Ревик, чтобы нечаянно не вывалиться в Барьер. Он говорил, что для видящих нормально переходить в Барьер при ощущении угрозы. Он говорил, что иногда самое сложное для видящего - это держаться от него подальше, оставаться в теле.
Я прижималась стеной к стеклянной двери, надеясь, что нахожусь вне поля их зрения, когда второй Шулер выругался.
Я услышала треск рации.
– Она спрыгнула. Подтверждаю, она спрыгнула. Похоже, она в полете ударилась о шлюпку...
– должно быть, он считал.
– ...Четыре. Если она добралась до шлюпки, она могла попытаться вернуться туда.
Более долгая пауза.
– Нет, крови нет. Она могла отлететь прямо в воду.
Секунды спустя дверь балкона надо мной закрылась.
Я все ещё стояла там, стараясь не дать себе отключиться, когда в комнате позади меня зажегся свет. Я повернула голову, перепугавшись до ужаса.
На меня смотрела маленькая пожилая леди, приоткрыв морщинистый рот и уставившись на моё лицо, отражение которого я едва различала в стекле. Она стискивала жемчужную сумочку и все ещё держала в руках подвязку для штор, которую она, должно быть, достала, чтобы насладиться видом ночного неба с балкона, выходившего на запад. У меня, похоже, имелось два фингала, опухшая щека, разбитые и кровоточащие губы. Я коснулась лба, на мгновение забыв о ней и сосредоточившись на своём отражении. От линии роста волос тоже сочилась кровь.
Я подумывала сочинить историю, чтобы она меня впустила, затем просто развернулась и похромала к противоположной стене. Стиснув стеклянный разделитель, я вскарабкалась, подавляя крик, когда пришлось опустить часть веса на опухшее колено, чтобы приподняться.
Держась за стеклянную перегородку, я скользнула одной ногой вокруг неё, затем опустилась вниз, пока моя задница не приземлилась на перила следующего балкона. Я поставила ноги на пол террасы и поковыляла к стеклянной двери. Попробовав ручку и обнаружив, что там заперто, я прошла через балкон и проделала то же самое, чтобы очутиться по другую сторону.
Я повторила это ещё семь раз.
Наконец, мне пришлось отдохнуть. Я прислонилась к стеклянной двери, ведущей в тёмную каюту. Я немного беспокоилась, что могу отключиться от боли в колене, если адреналин схлынет.
Как только я перевела дыхание, я стиснула зубы и заставила себя встать, прикрывая свой свет щитами так тщательно, как ещё никогда этого не делала.
Я ещё не пробовала открыть дверь.
Я дёрнула ручку. Стекло гладко скользнуло по направляющим, выпустив прилив тёплого воздуха.
Мой недолгий душевный подъем омрачился, когда я продумала свои варианты в ситуации, когда окажусь обратно на корабле. Я никак не могла выбраться с корабля. Я не знала, где Ревик. Семёрку к этому времени могли уже нейтрализовать или дискредитировать. Хоть я уйду из каюты, хоть останусь в ней, я рисковала быть пойманной группой разведчиков, или даже людей, чьи разумы были захвачены Шулерами.
Я проскользнула через приоткрытую балконную дверь.
Каюта пустовала.
На мгновение я лишь уставилась в тусклое пространство, стараясь перевести дыхание. Даже если бы был способ безопасно унести ноги, я не могла покинуть корабль.