Шут и император
Шрифт:
Я сполоснул тряпки в ведре. Пол был не сильно испачкан кровью, вода лишь немного порозовела. Спустившись на задний двор, я вылил ведро. Потом вспомнил о Талии и вернулся в свою комнатенку.
Она по-прежнему сидела там, в стороне от дверного проема.
— Ну, как там дела? — спросила она.
— Все отправились на работу, — сказал я. — Симон уволок куда-то труп. Мне показалось, что ему это не впервой.
— В «Красном петухе»? Да уж, тут злачное местечко. Итак, наконец-то мы одни. Я рада, что
Глаза ее оживились, и на губах появилась игривая улыбка.
— Дай-ка мне твой нож, — сказал я.
Улыбка стерлась.
— Зачем? — спросила Талия.
— Хочу удовлетворить свое любопытство.
Она сунула руку под рясу и достала его.
— И второй достань, пожалуйста.
Она сделала легкое движение другой рукой и отдала мне оба ножа. Я подошел к окну и тщательно осмотрел ее оружие.
— Следов крови не заметно, — сказал я.
— Мои руки тоже чисты, даже под ногтями ничего нет, — заявила она, протягивая мне их для проверки. — Безусловно, если бы я совершила убийство, то мне хватило бы ума вымыться после него. Твое любопытство удовлетворено?
— Не совсем, — сказал я. — Ты хотела навестить нас еще позапрошлым вечером. Что задержало тебя?
— Я увидела, что к вам зашел отец Эсайас с каким-то подозрительным эскортом. Невежливо было бы присоединяться к вашей компании, тем более что мы с ним вырядились в одинаковые рясы.
— А вчера вечером?
Она ничего не ответила.
— За прошедшие три вечера, возвращаясь в эту комнату, я каждый раз находил здесь кого-то. Один из них числился в мертвых, второй выглядел как сама Смерть, а третий действительно умер, — сказал я. — Где ты провела вчерашний вечер?
— Я думала, что его нашли в его комнате, — медленно произнесла Талия.
— Мы с Клавдием перетащили его туда, но обнаружили здесь, — пояснил я. — Скорей всего, кто-то охотился на меня или Клавдия, а его убил по ошибке. Ты заглядывала к нам вчера вечером?
— Нет, — сказала она. — Меня задержали.
— Кто же задержал тебя?
— Не могу сказать.
Я поднял ее ножи.
— Ты безоружна, милая. Прекращай темнить. Я хочу знать, на кого ты работаешь.
Ее лицо побледнело от гнева.
— Как ты смеешь! — взъярилась она. — Как ты смеешь сомневаться в моей верности после того, как я едва не погибла из-за гильдии?
— Но не погибла же, — возразил я. — Пока только тебе одной удалось избежать смерти.
— Ты не веришь, что на меня покушались, — вскинув голову, сказала Талия. — Да, Тео, мне казалось, я заслуживаю большего доверия, учитывая наше давнее знакомство. Тебе нужны доказательства? Отлично.
Она сбросила монашеский плащ. Под ним также было надето мужское платье.
— Я отнюдь не безоружна, — заявила она, бросив на пол еще два ножа. — Вот
Она начала стаскивать одежду.
— Погоди, — запротестовал я.
— Брось, Тео, — сказала она. — Ты же видел раньше все мои прелести. Не разыгрывай из себя застенчивого юнца.
Полуобнаженная Талия по-прежнему выглядела так же потрясающе, как знакомая мне когда-то восемнадцатилетняя клоунесса.
— Всплывают хоть какие-то воспоминания? — насмешливо спросила она и, не дожидаясь ответа, повернулась ко мне спиной.
Гладкая кожа ее спины была почти сплошь покрыта уродливыми шрамами. Я подошел ближе и коснулся их рукой. Талия содрогнулась и крепко обхватила себя руками.
— Ну как, Тео, польстятся ли еще мужчины на мою красоту? — отрывисто сказала она. — Или она скорее оттолкнет их?
— Одевайся, — резко сказал я, возвращая ей ножи.
Она быстро оделась, вернувшись к облику безымянной святости. Потом взглянула мне в лицо и спросила:
— Теперь ты убедился в моей неизменной преданности?
— Отчасти убедился. Но полного доверия пока нет, — сказал я. — Ты знаешь, что Цинцифицеса убили?
Ее потрясение выглядело искренним.
— Когда? — вскрикнула она.
— Пару дней назад, — сказал я. — Мы нашли то, что от него осталось, в тайном убежище, где на его похоронах пиршествовали хвостатые четвероногие соседи. А теперь кто-то начал охотиться за мной. Есть какие-то соображения по этому поводу?
— Нет.
— Тогда уходи. Возвращайся, когда сможешь сообщить мне что-нибудь полезное. Я должен найти Клавдия до выступления перед императором, к тому же мне не мешало бы заморить червячка.
— Я думала, вас прислали спасти меня, — прошептала она.
— Спасение не входило в порученную мне миссию, — ответил я, начиная паковать свои вещи.
Когда я закончил, ее уже не было. Забросив вещи в комнату убитого, я отправился на конюшню.
— Низкорослый бородач? — уточнил конюх. — Да, он заходил сюда на рассвете. Забрал свою лошадь и ушел.
— А не сказал случаем, куда направляется? — без особой надежды спросил я.
— Нет. Но вроде он собрался уезжать из города. Направился к Регийским воротам.
— И ничего не просил передать?
— Ничего.
Виола покинула меня. Канула в неизвестность. Я не думал, что покушение на ее жизнь стало последней каплей. Она никогда не отличалась трусостью. Возможно, ее побудила уехать наша сделка с Эсайасом.
А вообще-то говоря, она могла уехать и из-за меня. Слишком долго я выступал в роли учителя, пренебрегая супружескими обязанностями. Слишком резко ограничил ее свободу. Она покинула Орсино, стремясь вырваться на свободу, и в итоге потеряла ее рядом со мной.