Шут

Смирнов Игорь

В один из дней на перекуре Гогон внезапно спросил меня:

— Господин мастер-дон, мне приснилось сегодня, что нас схватили люди дона Умартана. Так страшно стало.

Мычаньем и пантомимой попытался внушить парню, что здесь никого нет и делать чужим здесь нечего. А если уж появятся, то мы им зададим жару.

Гогу я кое-как успокоил, а вот сам серьезно задумался. Задержаться в этих местах я планировал до весны, а это месяцев шесть-семь по нашему исчислению. Зима здесь есть, но не лютая, снега достаточно, жизнь

замирает, все ждут весны. К сожалению, прожить незаметно для окружающих все это время не удастся. Будут у нас обязательно гости, много гостей, нехороших и разных.

Чтобы противостоять беспределу, который здесь вместо закона, нужна защита и нужно нападение. Может у нас есть еще время на подготовку, а может и нет, завтра, не дай Бог, заявится сюда банда человек пять и более, и привет семье, не отобьемся. Гога годится только для геройской смерти.

Мне надо каким-то образом пытаться разрабатывать свои новые способности, другого оружия у меня нет. Поэтому все свободное от работы время я пытался вызвать свои призрачные руки, но достичь той глубины отчаяния и злости, при которых они проявлялись, так и не смог. Да и не вариант надеяться на то, чем ты управлять не можешь. А если не сработает в нужный момент, надо что-то делать.

Баба-Яга

Тут как-то утром Гогон ходил вокруг меня кругами, ходил с загадочным лицом, потом решился и спросил.

— Господин мастер-дон, а у Вас один золотой есть? Только не хватайтесь за кинжал, умоляю, я все расскажу. В лесу, за дальней деревней, где мы продукты покупаем, в самой глуши бабка живет, целительница. Многим помогла, многих на ноги поставила, но в последнее время никто с ней не общался. А вчера хозяйка продукты в мешок складывает и говорит, что муж ее, Ефросий, на днях бабку-то в лесу и видел, издалека, но точно ее видел.

Так вот что я думаю, а если нам с Вами до той бабки доехать, может посмотрит она Вас, ведь сил нет смотреть, как Вам тяжело ходить, особливо по лесу. А про золотой говорю, так давно еще бабы сказывали, что жадная совсем ведьма, когда за тяжелые случаи бралась, никак не меньше золотого требовала. А может и дешевле выйдет, кто его знает.

Послал я его сначала, на работу, а мысль же голову сверлит, а что, а вдруг? Можно не верить, но магия в этом мире есть, вот в ухе висит, речь переводит, так почему бы нет. В итоге, договорились с Гогой завтра с утра поехать.

Всю ночь крутился, вертелся, к утру задремал, а там и вставать пора. Собрались, Машку в телегу запрягли и поехали, в лесочке у деревни остановились, а Гогон побежал к знакомой тетке дорогу выспрашивать.

Пришел, голову чешет, говорит, что тетка не совсем точно дорогу знает, от погоста пешком надо, милю-полторы, а то и поболее, и, то ли влево забирать, то ли правее, вроде как сами увидим. Энтузиазм мой сразу как-то поутих, но не возвращаться же.

— Поехали, —

говорю, — считай, что у нас сегодня выходной с выездом на природу.

Доехали до погоста, Марию с телегой привязали, и потопали куда-то туда. Через час ковыляния по густому лесу я бы матерился в голос, если б мог.

— Все, привал, передохнем немного, нога разболелась, сил нет, еще назад же надо, как бы не потеряться.

И вот пока отдыхал, мне в голову пришло, что мы премся туда, куда нас не звали и если бабка не захочет, то фиг когда мы ее жилище найдем. Поднялся, поклонился, достойно так поклонился, спины не жалея, выпрямился и замычал:

— Бабушка, извини молодых, горячих, совет нужен.

Из-за дерева неподалеку вышла даже не бабушка, сама Старость, и чистым мелодичным голосом ответила:

— Где ты, нахал, бабушку увидел, а из молодых я тут только одного вижу, пугало огородное.

Ну, что ж, есть у нас в анамнезе Серый Волк, вот и Баба Яга появилась. Как бы на Кощея Бессмертного не нарваться, не готов я пока к этому, совсем не готов. Гогон подпрыгнул, подбежал к бабке, и хотел что-то сказать, но она ладонью перед ним провела, и парень замолк, как подавился.

— Ты, дурашка, иди к лошади, и не оглядывайся, а мы с человеком поговорим немного.

Дурак то дурак, но спорить не стал, ушел куда-то в сторону. Честно говоря, не ожидал я такого напора от этой совсем старой женщины, но пришлось выслушать до конца.

— Вот ты зачем приперся, у тебя дел своих нет, или мне заняться нечем? У тебя все есть, от меня то ты чего хочешь? Подчинения, так не будет такого! Марена еще никому слугой не была!

Вокруг бабки возникла сверкающая, как фольга на солнце, пленка, а свою палку выставила в мою сторону. Хоть стой, хоть падай.

— Э-ээ, женщина, Вы о чем? — промычал.

И с таким недоумением это промычал, что бабуля, которая хотела еще что-то сказать, передумала. Старуха долго смотрела в мою сторону, мне показалось, что эта старая женщина слепа, зрачки не двигались и смотрела она немного выше меня. Потом она спросила:

Ведь ты же видишь, мил человек?

Я много чего вижу, и дальше что?

— Защиту видишь?

Не знаю о чем она, но на всякий случай кивнул головой. Пленка сначала потускнела, потом исчезла совсем, вот и славно, а то глазам больно.

— И у мага, в черном, тоже видел?

Твою мать, какая неприятная осведомленность.

— Не понимаю, о чем Вы.

— Значит, ты видишь и это, и то, — медленно, как кисель произнесла бабка, — оказывается, и так бывает.

— Уважаемая, мне ясно, что мы не вовремя, Вы не в духе, я пойду, дел дома навалом, извините за беспокойство.

Есть в жизни моменты, когда надо тихо откланяться и свалить, потом может и не получиться.

— Иди, иди, герой, только зачем тебе я, у тебя все есть.