Шут

Вяземский Юрий Павлович

Помню, как он обнял все еще всхлипывавшего пацаненка за плечи и повел его вдоль берега… Как осознал вдруг всю ничтожность своего поступка, несопоставимость его с

теми обидами и с той болью, которые он когда-то причинял в таком количестве… Но не расстроился, ибо знал, что это лишь начало, только первый шаг родившегося на свет, что впереди еще, слава богу, целая жизнь и что он еще наверняка сумеет совершить что-нибудь позначительнее. Он не знал, ни как он будет это совершать, ни что ждет его впереди. Сердце его уже щемило от любви и желания помочь людям, а тело наполнилось какой-то новой, незнакомой ему радостной силой, но он не умел пока ею пользоваться… А потому решил для начала утешить плачущего рядом с ним малыша, проводить его до дому, постараться, чтобы он улыбнулся…

Помню, что, придя к себе домой и переодевшись во все сухое, он сел за стол и принялся сочинять стихи. Сочинив же столбец белых стихов,

достал из тайника дневник, расстегнул застежки и собирался было за писать сочиненное набело, но передумал, отправился в коридор, раскрыл дверцы антресолей и зашвырнул туда дневник, а черновик стихов порвал и выбросил в мусорное ведро…

Я даже стихи эти помню. Вот они:

Он шел по лезвию меча,Он ступал на лед замерзшей реки,Он входил в пустой дом, —Его желание быть Шутом исчезло навсегда.Он с легким сердцем бродил по улицам,Наслаждаясь теплым бризом и улыбаясь прохожим.До этого он и не подозревал,Что на свете есть такие сокровищаИ что он может ими владеть.