Шут
Шрифт:
'Что это, Нар?' - спросил он и только потом понял, что задал вопрос, не открывая рта.
'Это Единение... То, чего тебе еще делать нельзя... Но у нас нет другого выбора. Ты слишком сильный и слишком мало знаешь. Тебе нужен учитель. Настоящий маг. А теперь помолчи. Дай мне направить твою Силу...'
Он вдохнул поглубже и шире распахнул свое сознание, позволяя дивной энергии течь, не зная преград. В какой-то миг Шуту показалось, будто ноги его уже не касаются земли - легкость была такая, что хотелось кричать. Сила горела в нем, охватывая все вокруг. Шут перестал чувствовать биение своего сердца, перестал дышать, видеть, слышать.
...и тоненькой мальчишеской фигурки, прильнувшей к нему.
'Вернись. Вернись. Вернись!'
Он слышал, но уже не понимал, зачем нужно вновь возвращаться в мир полный боли и страха...
И тогда Нар сама сделала что-то такое, отчего Шут стремительно упал обратно на камни обзорной площадки. Это было больно и жестоко.
– О боги...
– солнечный свет ослепил его. Он сморщился и вскинул ладонь, чтобы прикрыть глаза.
– Что это... было?..
– Я же сказала, тебе пока нельзя...
– Нар стояла рядом, она все еще обнимала его, едва стоящего на ногах, одной рукой, а другой ласково, как ребенка, гладила по голове. И с каждым ее прикосновением боль потери становилась все слабей, пока не исчезла совсем. Почувствовав это, принцесса положила ладонь Шуту на макушку, а потом собрала ее в горсть вместе с волосами и легонько дернула.
– Ты похож на дикого жеребца, который слишком долго простоял на привязи и забыл, как надо бегать, - она в последний раз прикоснулась к его щеке и отступила. Встала у каменной ограды, повернувшись лицом к городу, над которым уже вовсю сверкало солнце. Будто и не было никакой бури. Лишь редкие клочки темных облаков стремительно расползались, тая в ясном небе.
– Знаешь, а отсюда ваша Золотая Гавань и впрямь недурно смотрится.
7
– Объясни мне, что это было?
– спросил Шут, когда они с принцессой спускались по башенной лестнице вниз.
– Ты так и не понял?
– Не знаю...
– Небесный Повелитель! За что ты послал мне этого глупого шута! Человек и природа едины - разве та, что помогла тебе вернуть Силу, не объясняла таких простых вещей? Мысли любого из нас меняют ткань бытия. Каждая обида, каждый приступ ярости и злобы несут в себе черное семя, разрушающее мир. Но в случае с обычными людьми эти перемены мало заметны. Маг - другое дело. Человек, владеющий Силой, способен перекраивать полотно судьбы. Его мысли воплощаются в реальность во много крат быстрее. Чем больше Сила, тем больше власти. Но... это ответственность. Это всегда такая ответственность, что настоящие маги очень редко позволяют себе вмешиваться в ход событий. Слишком... непредсказуемы последствия. А ты, мой милый шут, сейчас как камертон. Ты открыт Силе. И ты кидаешься в нее, как неразумное дитя на гигантский вишневый торт. Ты даже не осознаешь, что делаешь. Твои мысли сегодня едва не сгубили нас всех.
– Это... это... Так не было раньше! Вчера я впервые почувствовал... по-настоящему. До того было совсем иначе. Вот и сейчас... я не ощущаю в себе ничего подобного. Это просто накатывает внезапно, как волна.
Нар кивнула, легко, перескакивая через ступени.
– Наверное, так и должно быть с тем, кто закрывался от Силы столько лет. Будь осторожен. Думаю, сегодня ты получил хороший урок. Конечно, такая энергия не может наполнять тебя постоянно. Для того, чтобы творить подобные вещи, - она кивнула на небо в оконном просвете, - нужно иметь очень крепкую
– Знаешь, а я рада, что ты сумел вернуть свою вторую судьбу. Жизнь мага не бывает легкой, но даже самые тяжкие испытания - справедливая цена за этот дар. Только... я прошу тебя, глупый мой шут, будь осторожен! Ведь не ударь я тебя сегодня, ты не вернулся бы сам. Тебя уже почти унесло. Эта ловушка всегда будет поджидать тебя, всегда... разве что со временем ты научишься лучше контролировать свое присутствие в Потоке. А если тебя унесет... можно уже никогда не вернуться.
– Да... я знаю. Мне говорили. Вчера... вчера было то же самое. Но... я вовремя почувствовал... успел...
– У тебя хватило сил выйти из Потока, когда он уже овладел тобой?!
– Нет, - Шут смущенно улыбнулся, - я просто... истратил все. Немного помог гвардейцам...
– А! Я так и думала, что это ты уговорил рыцарей Тодрика вздремнуть в дорожной пыли.
– Но... Как ты догадалась?
– Почувствовала, - Нар остановилась у очередного окна, позволив солнечному лучу осветить ее профиль.
'Не так уж она и некрасива', - подумал Шут, с удивлением замечая в этом лице нечто, сокрытое от него ранее.
– И... как они... потом? Я так и не спросил у Руальда...
– Да что им будет... Ты же добрый. Только бури страшные и умеешь делать, - она весело ткнула его локтем под ребра.
– Опамятовались спустя пару часов и по большей части ждут суда.
– В темнице?
– Нет... Пока на свободе. Но, полагаю, наш король имеет полное право осудить их так строго, как ему захочется.
– Тогда полдвора можно на эшафот отвести...
– Да уж... Верными ваших подданных не назовешь.
Шут лишь вздохнул - что тут скажешь...
Ступени закончились, и он отворил перед принцессой дверь на открытую галерею, которая опоясывала дворец изнутри. Точеные витые арки выходили прямо в сад, искрящийся на солнце свежим снегом.
– Красиво...
– промолвила Нар, собирая белый комок с перил. Она слепила крепкий ледяной шарик и бросила Шуту. Тот поймал не глядя и, улыбаясь, кивнул на остатки сугроба, что украшал ограждение галереи. Принцесса поняла - она сделала еще пару снежков и, один за другим, послала их Шуту.
– Всего три? Я могу удержать в два раза больше!
– он подкидывал и ловил ледяные шары, стараясь думать только о холодных струйках воды, стекающих по ладоням в рукава куртки... а не о сплетении тонких шрамов, которые расчертили руки Нар подобно тончайшей паутине. Он боялся даже представить, как ей достались эти отметины и сколько боли они принесли.
– Это не так страшно, как тебе кажется, шут, - сказала вдруг Нар.
– Они пленили мое тело, но не разум. А порезы от ножа не сравнятся с ударом меча.
Шут смущенно опустил глаза и, уронив один шарик, позволил остальным упасть следом.
Принцесса подобрала ледяной комок и задумчиво покатала в руках.
– Ты все еще ненавидишь меня?
Этот вопрос застал Шута врасплох. Он моргнул, открыл было рот, чтобы сказать 'нет', но потом вспомнил казнь Руальда, полные отчаяния часы, проведенные у постели короля... ту ночь отчаяния, когда набирался решимости принять кару вместо него... и лишь плотней сжал губы, отвернувшись от принцессы. Простить все это было слишком трудно.