Шутки старых дев

Калинина Дарья Александровна

– Надо к нему подойти, – вызвалась Инка.

– Подожди, – осадила ее я. – Надо сперва решить, говорить ли ему о том, что на острове живет человек, который приложил толику своих усилий к тому, чтобы его мамочка больше не жила. И потом надо посмотреть, один ли он приехал. Может быть, за ним милиция следит. Зачем нам нарываться с первых же минут? Времени у нас вагон, катер скоро уйдет, и можно будет еще несколько дней не беспокоиться.

– Да уж, – сказал за нашей спиной Ян, который неслышно подкрался к нам и подслушал большую часть нашего разговора. – Вам легко говорить, а мне каково? Сначала вы свалились на мою голову

и принялись меня обвинять в том, чего я не делал, а теперь еще и сынок пожаловал. Как я ему докажу, что не убивал его мать? Нет, чувствую, что это мне во искупление моих грехов посылается. Если вовремя не искуплю, то со следующим катером в лучшем случае могу ждать наряда милиции, а в худшем – пулю в лоб от кого-нибудь из дружков моей телефонной клиентки.

– И что ты собираешься делать во их искупление? – спросила Инка, так как ее давно интересовала такая практика в православии.

– Пойду и покаюсь ему, – с грустью сказал Ян.

– Кому «ему»? – не поняли мы. – Лешке?

– А Лешке зачем? – искренне удивился Ян. Пока Инка переваривала эту информацию, пирс опустел. Среди прибывших на катере я усмотрела несколько подозрительных личностей, которые вполне годились по своим внешним данным на роль наемников, но Ян меня заверил, что приезжают они сюда не первый год и на острове профессиональной деятельностью не занимаются. Это своего рода табу, которое они не перешагнут. Даже карманники не воруют.

– Может быть, потому что красть нечего? – предположила бесчувственная Инка. – Чего твой Лешка стоит там один?

– Такой уж он тормоз, – пояснила я. – В своих науках он шарит очень даже, а вот в реальной жизни – полный нуль. Пока ему не скажут, что надо делать, он так и будет стоять.

– Бедный мальчик, – пожалела его Инка. – До чего же его довела та женщина.

Вообще-то мама Вера, о которой говорила Инка, не прикладывала особых усилий к тому, чтобы ее сынок стал таким размазней, просто при такой маме он никак не мог быть другим. Но я не стала объяснять это все Инке.

– Значит, мы ему не говорим, что Ян стрелял в его маму, – подытожила я. – Во всяком случае, до тех пор, пока сам не расскажет что-нибудь интересное. Но надежды на это мало, – поспешно предупредила я, заметив, что Ян снова заволновался. Кто его знает, этого горе-художника, сбежит еще, пока катер на приколе, ищи его (в смысле Яна, а не катер) потом по всей стране.

Пока мы обсуждали, растравлять свежие Лешкины раны или нет, он так и стоял на пирсе. Если бы мы не подошли к нему, он, должно быть, так и стоял бы там до вечера.

– О! – обрадовался Лешка при виде меня. – И ты здесь!

– Я-то здесь, – заявила я, поглядывая на Инку и трусливо прячущегося за нашими спинами Яна. – А вот ты какими судьбами? Что-то раньше я в тебе не замечала особой религиозности.

Всякий другой человек на месте Лешке не преминул бы мне указать на то, что последнее замечание в равной степени относится и ко мне. Любой человек, но только не Лешка. Он растерянно посмотрел на меня и пробормотал:

– Да понимаешь ли... В последнее время на меня столько всего навалилось, что и сказать страшно. Вот я и стал задумываться о том, кто всеми нами управляет. А потом вспомнил, что от кого-то слышал про этот монастырь, вот и приехал. Хочу разобраться в себе, в своем душевном состоянии, а также понять, из-за чего погибла моя мама.

Я подумала, что для этого он и в самом

деле выбрал самое подходящее место. Нигде во всем мире ему лучше не помогут. Я обернулась и обнаружила, что Ян удаляется прочь огромными скачками. Должно быть, у него проснулась совесть, правда, Инка склонялась к мысли, что он просто неожиданно вспомнил о каком-то важном деле.

– Странный тип, – заявил Лешка. – А лицо у него ужасно знакомое. Где-то я его видел, и не очень давно.

Мы с Инкой напряглись, словно пара борзых, почуявших зверя, но Леша умолк, загадочно уставясь куда-то вдаль. Мы почтительно выжидали, давая посетившей его мысли время на то, чтобы оформиться. Но прошло минут шесть, а Лешка по-прежнему загадочно смотрел в никуда за нашими спинами. Инка не выдержала и потянула его за рукав.

– Так что там со знакомым лицом? Вспомнил, где ты его видел?

– Кого видел? – удивился Лешка.

– Парня, который только что был здесь, – пояснила я. – Ты про него еще сказал, что у него лицо знакомое.

– Вечно твои шуточки, – неожиданно обиделся Лешка. – У меня такое горе, а тебе все розыгрыши. Совсем меня за дурачка держишь, будто я не знаю, что, кроме вас, тут меня встречать никто не мог.

Инка разинула рот и в полном оцепенении уставилась на Лешку. Я ее понимала. Одно дело слышать про чьи-либо странности, а другое – наблюдать эти странности воочию и к тому же впервые в жизни. Мне-то что, я уже к ним привыкла.

– Вам Светка позвонила, чтобы вы меня встретили? – умилился Лешка, напрочь при этом проигнорировав тот факт, что ничего о том, куда он направился, своей невесте не сказал. Разумеется, мы об этом не знали. Точно так же, как не знали, кто такая Светка и почему она должна звонить на остров по несуществующему телефону. Вряд ли настоятель оставил ей номер своего личного радиотелефона, кем бы она там ни была.

– Никто нам не звонил, – ответила я.

– А как же вы узнали, что я приеду? – очень удивился Леша.

Мы его дружно заверили, что вовсе и не знали, но тем не менее рады его видеть и сейчас проводим в келью.

– Можно даже к нам! Места у нас еще на несколько человек хватит! – радостно сообщила Инка.

Я была настолько выбита из колеи, что плохо соображала, что к чему, поэтому кивнула. Таким образом Лешка поселился у нас. Вел он себя тихо, и о том, что он живет вместе с нами, узнали только через два дня. Все были в шоке, настоятель срочно перевел Лешку в скит, где поселил в соседней со своей комнате. Мы с Инкой облегченно вздохнули, так как за эти дни Лешка так надоел нам своими стонами по поводу своей несчастной жизни, что мы и сами были готовы переселиться от него куда угодно. К тому же Ян избегал появляться у нас, когда ожидал встретить там Лешку. Инке пришлось пересмотреть свой взгляд на вещи и признать, что у Яна имеется кое-какое понятие о совести.

Теперь мы видели Яна, только когда он торопливой рысью пробегал мимо нас, делая вид, что ужасно занят. И каждый раз Лешка устремлял на него задумчивый взгляд и надолго погружался в загадочное молчание. И каждый раз наши ожидания, что он во время этого молчания вспомнит что-нибудь существенное, не оправдывались.

– Где-то я его видел, – бормотал Лешка, и этим дело заканчивалось.

– Я его придушу, – призналась мне Инка. – Если еще раз он выкинет такую штуку, я его убью, честное слово. Как его невеста его выдерживает, ты не знаешь?