Схватка
Шрифт:
— Ясно, — пробормотал я, окончательно сраженный. — Вильям, мне нужен переводчик для твоего переводчика.
— Математические же символы гласят, — сказал Вильям с горделивым видом, — что произойдет своего рода кристаллизация временного пространства.
— Ну и?..
— Обычное временное пространство, выражаясь поэтическим языком, аморфно. А в кристаллизированном пространстве произошло бы множество интересных вещей. Например, появятся так называемые эксклюзивные каналы и станет возможной утечка информации о квантовых состояниях и расположении
— Звучит не очень-то весело, — сказал я.
— Явление это примет сугубо локальный характер, — успокоил меня Вильям. — Но, конечно, все это будет захватывающе и даст простор для исследований. Представь себе, что пространство превратится в сверхпроводник информации, перестанет быть той сдерживающей средой, в которой мы существуем сейчас.
— Велика ли вероятность, что это произойдет?
— Совсем невелика, — сказал Вильям. — Насколько я понимаю, ни к одному из подобных предсказаний К.Л. нельзя относиться всерьез.
Фермерские хозяйства Ледяной Впадины и подсобные штольни занимали примерно тридцать пять гектаров, обеспечивая работой девяносто членов семьи. Не так много для изолированного исследовательского объекта. Но старые привычки умирают неохотно. На Луне каждая станция, большая или маленькая, строилась так, чтобы в случае природных бедствий или политической катастрофы действовать автономно. Если учесть, что станции находятся на большом расстоянии друг от друга, привычка эта обретает глубокий смысл. Кроме того, каждая станция является независимой социальной единицей, наподобие земной деревни. До ближайшей крупной станции — Порта Инь мы добирались на шаттле пять часов.
В тринадцатилетнем возрасте я уже стал подбирать себе подружку внутри общины и в результате обзавелся целой дюжиной. Две из них жили в Ледяной Впадине. С одной из них я встречался лишь изредка, но другая, Луцинда Бергман-Сандовал, уже в шестнадцать лет стала моей возлюбленной. Луцинда работала на ферме, снабжающей Станцию продуктами. В последнее время мы виделись примерно раз в месяц. Я переключил внимание на женщин из других семей, как и положено мужчине, достигшему брачного возраста. Но встречи по-прежнему доставляли нам удовольствие. В тот вечер мы решили увидеться в кафе неподалеку от фермы, просто чтобы поболтать.
Внешность женщины меня никогда особенно не волновала. Я хочу сказать, необыкновенная красота не сводила меня с ума. Возможно, потому, что я тоже не из платины сделан. У сандовалов до- и послеродовые трансформации давно вошли в норму, как в большинстве лунных семей. Поэтому любой уроженец Сандовальской общины был довольно привлекательным. Луцинда появилась на свет естественным путем, а в семнадцать лет произвела легкую трансформацию. Теперь это была темноволосая девушка с кожей кофейного цвета, пурпурными глазами, высокая и стройная, с длинной шеей и приятным широким лицом. Подобно большинству
Мы встретились в кафе, окна которого выходили на шесть гектаров поля, простиравшегося на поверхности. Толстые, высокопрочные стекла отделяли нас от вакуума. На тот случай, если у кого-нибудь взыграют темные инстинкты, кафе обнесли медной решеткой, сведя к нулю шансы вывалиться на риголит или купол из чистого поликамня.
Луцинда была девушкой спокойной, умной и доброжелательной. Какое-то время мы обсуждали наши отношения. Незадолго до этого к ней посватался инженер из общины Нернстов по имени Хаким. У меня тоже наметились кое-какие перспективы, но это не мешало мне регулярно ходить на дискотеки.
— Хаким предлагает, чтобы после брака его имя стояло на втором месте, сказала она. — Он такой великодушный.
— А детей он хочет?
— Конечно, но согласен, чтобы их вырастили внематочно, если мне будет тяжело рожать.
— Похоже, он подходит к делу радикально.
— Нет, просто Хаким очень… великодушный. Думаю, он и вправду прекрасно ко мне относится.
— А какие тебе это даст преимущества?
Она улыбнулась с оттенком самодовольства:
— Самые разные. Та ветвь рода, к которой он принадлежит, контролирует заключение контрактов между Нернстами и Триадой.
— Возможно, мы закажем Нернстам одну штуковину.
— Ну-ка расскажи поподробнее, — попросила она.
— Пожалуй, не стоит. Я еще не все обдумал…
— Что-то серьезное?
— Похоже на то. Возможно, Президент Совета попытается приостановить один проект, которым занимается моя родная сестра.
— Неужели? — Луцинда удивленно вскинула тонкие брови. — Но на каком основании?
— Пока не могу сказать точно. Президент из общины Таск-Фелдеров…
— Ну и?..
— А значит, она логологист.
— Ах вот оно что! Но ведь и они обязаны играть по правилам.
— Конечно. Но я пока никого ни в чем не обвиняю. Кстати, что ты знаешь о логологистах?
Луцинда задумалась.
— Когда дело касается контрактов, то они ведут себя крайне жестко. Дауд, брат Хакима, руководил строительными работами по контракту, заключенному со станцией Независимость, что возле Фра Мауро. Это станция Таск-Фелдеров.
— Да, знаю. Месяц назад меня приглашали к ним на дискотеку.
— И ты ходил?
Я покачал головой.
— Слишком много работы.
— Дауд говорит, что монтажники-нернсты вкалывали на них восемь недель и прокляли все на свете. Им там настоящую каторгу устроили. Таск-Фелдеры влезали в каждую мелочь. Их менеджеры пресекали любую попытку мыслить самостоятельно. Конечно, Дауду это пришлось не по душе.
— У нас ведь тоже не сахар, — улыбнулся я. — В прошлом году при ремонте рефрижераторов и наращивании мощности теплообменников мы им здорово нервы потрепали.