Швед

Михаль Татьяна

Она скрипела, стонала, рычала подо мной и только чудом не рухнула, позволив мне спуститься с третьего этажа.

Ржавому похоже корона мозги отдавила, раз не подумал об окне. Или он забыл, как мы сбегали, ловко перебираясь со второго этажа на ветви старой сосны, и спускались на землю?

И двух недель не прошло, как я выпустилась из детского дома и Ромка меня встретил с цветами и шампанским.

Восемнадцать лет и я вольная птица!

Как же я радовалась свободе и «взрослой жизни» без надзора, команд

и побоев.

В итоге, из одного говна, попала в другое.

Теперь он мне заявляет, что я должна его отблагодарить?

Роман Геннадьевич он? Сука позорная, вот кто он!

Он на четыре года меня старше и отчего-то решил, что вправе распоряжаться мной и моей жизнью. Скотина! Ненавижу!

И я лучше сдохну от голода и холода, но, ни за что не вернусь к этому предателю.

Да, сейчас мне реально и холодно, и голодно, и тело болит, потому что сплю на ледяном бетоне.

Устроиться работать? Пойти учиться?

В подобном потрёпанном виде меня на порог своей конуры даже бомж не пустит.

Ржавый забрал все мои выпускные деньги, которые государство выдаёт приютским выпускникам.

О квартире могу лишь мечтать. Я её получу лет через пять. Или никогда.

Обещания застройщиков быстрее достроить дом для таких как я безродных, с каждым новым годом так и остаются обещаниями. И всем похер на нас. Мы – отбросы.

Но я не хочу быть отбросом.

Не хочу и не буду.

Как я выберусь из этого дерьма, пока не знаю. Но выберусь.

Сначала мне нужно поесть. А потом буду думать.

Когда на город опустилась ночь, я отправилась добывать еду.

Голод – страшный зверь.

Когда перед глазами начинает темнеть, то плевать, что жрать, да хоть помои.

В паре кварталов есть магазин и однажды я проследила и узнала, что просрочку и все отходы они сваливают в мусорный контейнер. Он стоит у заднего входа.

Туда я и побрела. Я ненавидела себя за слабость и это чудовищное падение, но голод затмевал муки совести. Ненавидеть себя буду после, сначала следует набить желудок.

* * *

ЯНА

Приблизилась к нужному зданию и замерла на углу.

У заднего входа, где находились нужные мне контейнеры, сотрудники супермаркета решили выйти, покурить и поболтать.

Одна жирная свинья неопределяемого пола, но скорее всего, это женщина, держала в левой руке бургер и откусывала от него огромные куски. В другой её руке тлела сигарета.

Сглотнула и закрыла глаза. До моего чуткого носа донёсся запах котлеты и табака. Я бы сейчас и закурила. Табак ненадолго помог бы.

Облизнула пересохшие губы, представив, как я впилась бы зубами в мягкую булку с сочной котлетой и овощами.

От представленной картины желудок зарезало так сильно, что невольно простонала и согнулась пополам.

Вдобавок

начала болеть голова. Взмолилась, чтобы эта была не мигрень.

Спустя вечность маркетовские рабы наболтались, накурились и ушли, плотно закрыв за собой дверь.

Осторожно вышла из-за угла. Сунула руки в карманы куртки и огляделась, чтобы никто не увидел меня.

Подошла к контейнеру и в голос выругалась.

– Сссуки!

Контейнер был заперт! На нём висел огромный замок, который я при всём желании не взломаю.

Захотелось взвыть. Потом закричать. А ещё лучше забиться в угол, как собака и заплакать. Очень тихо.

Кто говорит, что жизнь прекрасна, того эта поганая жизнь ещё не била, не пинала.

Со злости пнула контейнер и, сплюнув, побрела прочь.

Похоже, придётся снова воровать в супермаркете, но не здесь.

Лучше уйти дальше и в каком-нибудь затрапезном районе в дешёвом супермаркете, где никому нет до тебя дела, украсть немного еды.

Лишь на энтузиазме и упрямстве добрела до тёмного и неблагополучного района и резко остановилась.

Переулок тёмный. Освещается тусклым фонарём, но мне этого освещения хватило, чтобы разглядеть дорогой внедорожник, из которого вышел мужчина – большой, просто великан. Его плечи широкие, ноги длинные и спортивные, джинсы обтягивают крепкую и сексуальную задницу.

Его волосы чёрные и в свете уличного фонаря блестят, как блестит вороново крыло.

Лица не вижу. Зато за доли секунд про себя отмечаю, что не только машина у него дорогая, но и сам мужчина одет стильно, с шиком и очень дорого.

Он скрылся за поворотом.

И я в панике смотрю на его тачку. Дверь не заперта.

Он не запер дверь!

Мгновение и я даже не стала думать, что будет, если меня поймают.

Ведь это точно не сраная и жалкая полиция. Это другой уровень – свернут шею и скажут, что так и было.

Но разве может голодный человек думать головой?

В этот роковой момент перед моими глазами предстали толстые пачки денег, которые я краду из машины этого типа.

В мыслях мелькали кафешки, куда я сразу отправлюсь и закажу гору еды и наемся на год вперёд.

А потом сниму номер в хорошей гостинице и отмоюсь, отпарюсь докрасна, чтоб даже напоминания о бродячей жизни не осталось.

Затем, сытая и чистая лягу спать. Лягу в свежую, мягкую и тёплую постель. На следующий день пойду по магазинам и накуплю себе модных шмоток. А потом…

Пока я кралась до автомобиля, в голове выстроился план моей дальнейшей счастливой жизни. Походу, чтобы мой план осуществился, у этого типа денег должно быть в машине под самую завязку.

Распахнула дверь со стороны водителя и едва не заорала от счастья: во-первых, открыто; во-вторых, на пассажирском сиденье я увидела кожаную сумку.