Шрифт:
Бертольд Брехт
Швейк во Второй мировой воине
Перевод А. Голембы и И. Фрадкина
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Швейк - торговец собаками в Праге.
Балоун - его друг, фотограф.
Анна Копецка - хозяйка трактира "У чаши".
Молодой Прохазка - ее поклонник, сын мясника.
Бретшнейдер - агент гестапо.
Буллингер - шарфюрер войск СС.
Анна - служанка.
Кати - ее подруга.
Гитлер.
Гиммлер.
Геринг.
Геббельс.
Фон Бок.
Второстепенные
ПРОЛОГ В ВЫСШИХ СФЕРАХ
Воинственная музыка. Гитлер, Геринг, Геббельс и Гиммлер вокруг глобуса. Все они сверхъестественных размеров, кроме Геббельса, который мал до
невероятия.
Гитлер.
Господа коллеги, поскольку несколько ранее
Я железной рукой покорил Германию
То на очереди теперь весь мир остальной.
Расстояния нам не помеха,
Танки, штурмовики и крепкие нервы - вот в чем
залог успеха!
(Он кладет руку на глобус. По глобусу расползается
кровавое пятно.)
Геринг, Геббельс и Гиммлер кричат "хайль!"
Но, пока это у меня не вылетело из головы,
Отвечайте мне, шеф полиции, каковы
Чувства м_а_л_е_н_ь_к_о_г_о ч_е_л_о_в_е_к_а к моей
великой персоне?
Не только здесь, на отеческом лоне,
Но также у чехов и австрияков?
Везде ли восторг одинаков?
Дорог ли я этим мелким людишкам?
Любят они меня или не слишком?
Пойдут ли они за мной в огонь и воду
Или покинут меня, моим антиподам в угоду?
Как они относятся ко мне - душ их инспектору,
Государственному мужу, полководцу, оратору и
архитектору?
Словом: как они на меня взирают?
Гиммлер.
С воодушевлением.
Гитлер.
Готовы ли они к жертвам и лишениям,
Рады ли они каждой жертве тяжкой,
Расстанутся ли они с последней рубашкой,
Которая мне может понадобиться для моих
предприятий.
Ведь при всей моей гениальности
Я нуждаюсь в помощи своих скромных собратий,
Воюя, смогу ли я на них опираться?
Гиммлер.
В этом не смею я сомневаться.
Гитлер.
Хочу надеяться. Однако все же,
Когда в часы бессонницы я ворочаюсь на своем
ложе,
Донимает меня, неотвязней всех прочих вопросов
странных,
Вопрос: что говорит обо мне м_а_л_е_н_ь_к_и_й
ч_е_л_о_в_е_к в европейских странах?
Гиммлер.
Мой фюрер, он любит вас, на вас все его
упования,
Европа вас любит точь-в-точь как Германия.
Она обожествить вас готова, право...
Геринг, Геббельс, Гиммлер.
Слава фюреру! Слава! Слава!
I
В трактире "У чаши" завтракают Швейк и Балоун. Хозяйка Анна Копецка
обслуживает пьяного эсэсовца. У стойки сидит молодой Прохазка.
Копецка. Пять кружек пльзенского вы уже выпили, ну и хватит с вас. Не умеете
Эсэсовец. Еще кружку принесите. Учтите: это приказ, понятно вам, что это значит? Если вы будете благоразумны и перестанете рыпаться, вы об этом не пожалеете, я вас посвящу в тайну.
Копецка. Я не желаю ничего знать. Я вам потому и не даю больше пива, чтобы вы не выбалтывали ваши тайны, а мне не пришлось за это отвечать.
Эсэсовец. Ну то-то! Это вы умно рассудили; лучше я и сам не смог бы вам посоветовать. Кто узнает эту тайну, будет расстрелян. В Мюнхене было покушение на Адольфа. Еще бы чуть-чуть, и готово - спекся!
Копецка. Помолчите-ка лучше. Вы пьяны.
Швейк (очень любезно, из-за соседнего столика). Простите, это о каком Адольфе идет речь? Я знаю двух Адольфов. Один был приказчиком у аптекаря Пруши, а сейчас он в концлагере; он, говорят, хотел продавать концентрированную соляную кислоту только чехам. И потом я знаю еще Адольфа Кокотку, сборщика собачьего дерьма. Он тоже в концлагере; он будто утверждал, что самое лучшее дерьмо - у английского бульдога. Обоих мне не жалко.
Эсэсовец (поднявшись и вытянув руку). Хайль Гитлер!
Швейк (также поднявшись и вытянув руку). Хайль Гитлер!
Эсэсовец (угрожающе). Вам, кажется, что-то не нравится?
Швейк. Никак нет, пан эсэсовец, мне все очень нравится.
Копецка (принеся кружку пива). Получите вашу кружку пльзенского, теперь уж все равно. Но только сидите спокойно и не выбалтывайте секретов вашего фюрера, которых, кстати, никто и знать не хочет. Здесь не место политике. Я честная трактирщица: если кто придет и закажет пива, я ему подам, а остальное меня не касается.
Молодой Прохазка (когда она снова стала за стойку). Зачем вы им мешаете, пани Анна? Пускай люди развлекаются как хотят.
Копецка. А затем, пан Прохазка, что нацисты возьмут да и прихлопнут мою "Чашу"!
Швейк (уселся снова). Если это было покушение на Гитлера, оно бы удалось.
Копецка. Помолчите, пан Швейк, вас это меньше всего касается.
Швейк. А я все же думаю, не потому ли это случилось, что картошки не хватает. Без нее ведь ни туда ни сюда. А кто виноват? Только порядок, потому что все рационировано, и любой паршивый пучок зелени значится в продовольственной карточке. Одним словом, порядок образцовый, я даже слышал, что Гитлер сумел создать такой порядок, который свыше сил человеческих. А там, где всего вдоволь, там не бывает порядка. Если я только что продал таксу, то в кармане у меня и бумажные кроны шуршат и мелочь звенит - и все вперемешку; а вот если я на мели и есть у меня, может, только одна крона и один медяк, то откуда же тут взяться беспорядку? В Италии, после того как к власти пришел Муссолини, поезда стали ходить точно по расписанию. На него было уже не то семь, не то восемь покушений.