СИ)
Шрифт:
Огромные головогрудь и брюшко паука вздрогнули, но не синхронно. Саша не страдал арахнофобией, однако такую махину боялся. Вернее, боялся смерти, что она несёт. Боялся возможности быть съеденным, переваренным и, наконец, превратившимся в энергию для укрепления хитина.
У паука не было ушей, он слышал волосинками и гораздо лучше, чем человек, поэтому уловил хоть и мельчайшие, но достаточно ощутимые колебания воздуха. Неторопливо развернулся к канаве, где сидел мальчик, предвкушающе потёр передними лапками жвала. Саша почуял резкий аромат лаванды, услышал свист кинутого камня, увидел, что паук вздрогнул.
Членистоногое, названное девочками Предела Мечтаний «милашкой», стремительно поспешило в сторону Спокойного квартала, широко переставляя лапы.
«Надо будет при встрече поблагодарить лавандовую фею за всё… Конечно, если эта встреча состоится», – подумал мальчик, выждал, осторожно выбрался из канавы и побежал по дороге.
***
– К чертям! – выкрикнула Роза.
Всё, что было на столе, и полетело к чертям: самодельные свечки, глиняные плошки, кружки, ложки, овощи, вязаная подставка, деревянные пяльцы – девчонке хватило всего лишь двух широких махов рукой. Данька осветил поверхность стола каганцом и не прогадал. Недавно казавшиеся обычными сколами и царапинами, дефекты представляли из себя карту. Весьма уродливую, но информативную и понятную.
Буквы «С», «Ю», «З», «В» указывали стороны света. Лишь тщательно выделенное «Ж» вызывало у Даньки сомнение. Мальчик цокнул, наклонившись, чтобы рассмотреть. На юге, востоке и западе простирались соответственно Заснеженные горы, леса, подобные тайге, и Море русалок. Непреодолимая преграда. Юго-запад был исчерчен палочками, Спокойным лесом, собственную хижину внутри которого Роза изобразила сердечком. Чуть подальше звёздочка, Предел Мечтаний, как понял Данька. Сумасшедшие спирали на юго-востоке должны были изображать Дольфловер, долину цветов, тесно соприкасающуюся с массивным сколом, Морем русалок. Карту пересекали вдоль две линии. Одна неправдоподобно прямая, Дорога страха, другая прямая лишь вначале и в конце, в середине примыкающая к лесам – река, текущая в гору. Северный край импровизированной карты, предположительное логово Существа, Роза обозначила огромной «Ж», что не требовало объяснений.
Пока Данька изучал карту, девчонка сбегала за куриным богом – сточенным водой камнем с дырочкой, куда была продета бечёвка.
– Кажется, я видел это в каком-то фильме, – сказал Данька.
Роза фыркнула, смахнув вспотевшие от бега волосы за спину, наклонившись над картой.
– Я тоже. В сериале каком-то про ведьм. Совпадение, нет?
Данька сел за стул напротив Розы, не выдержал:
– А как это работает?
– Также как и в сериале. Чертовски просто, – отрезала девчонка, но передумала, чувствуя, что ей нравится восхищение и любопытство друга. – Смотри: куриный бог сломан посередине. Лавандовая фея помогла мне раздробить сломленную часть в песок, после чего несколько крупиц я добавляла в глину во время лепки амулетов. Сейчас я отпущу божка над картой, и он покажет мне местонахождение Сашиного амулета, в котором есть крупицы этого камня.
– Как насчёт остальных? – нахмурился Данька. – Ты говорила, что их в хижине полно. Думаю, в каждом есть этот волшебный песок.
– Да, но я думаю только о Сашином амулете. Ты не поймёшь, Данил.
– Поймёт только девочка, – злобно проворчал мальчик.
Изгнанница кивком согласилась.
Куриный божок описал очередную
– Море русалок! Сирена! Твою ж мать!
Роза закусила губу, схватилась за голову. Данька был готов ко всему, преимущественно плохому и неожиданному, но девчонка лишь чертыхнулась. Расчесала пальцами волосы, взглянула на мальчика:
– Вынеси стол на улицу, Данил, будь добр, – подозрительно спокойно сказала она. – Поставь на ровное место, желательно с видом на мой сад. Не забудь про стулья. Я принесу всё остальное, думаю, в два захода.
Данька боком вынес стол. Проход был довольно широкий. Красоту места он оценить не смог, но зато нашёл ровную площадку. Когда принёс первый стул, Роза уже поставила свечи и теперь, чертыхаясь, разжигала огнивом и кремнем искру над веткой, чтобы зажечь фитиль.
– Принести из хижины каганец? – из добрейших побуждений спросил мальчик, на что получил презренный и дьявольски злобный взгляд.
– Черти! – донеслось радостное с улицы, когда Данька шёл за вторым стулом. Видимо, Розе всё же удалось выдавить искру.
Вскоре стол был готов. Изгнанница по всем правилам этикета поставила чашки, тарелки, столовые приборы, хотя из последних имелись только кривые глиняные ложки. Принесла порезанные овощи, фрукты, жаренное холодное мясо в миске, не менее жаренную и не менее холодную картошку в не менее глиняной миске. Снабдила стол закусками: солониной и маринованными огурцами из погребка. Загадочную бутылку с кажущейся в ночи тёмно-зелёной жидкостью поставила у ноги, предварительно разлив немого в кружки.
Жидкость пахла виноградно-яблочным компотом.
Для приличия, Данька, как Роза, минуту полюбовался клонящейся к кронам деревьев ненастоящей луной. Мысленно оценил завораживающий вид ухоженного сада под льющимся сверху светом небесных тел. Заметил падающую звезду. Загадал желание. Приступил к трапезе.
– Ху-ху… – Данька сплюнул, стукнув по столу кружкой. – Зря я сразу столько глотнул. Аж слёзы из глаз потекли… Уф! Роз, я не пил подобное уже месяца два, с тех пор как папа нашёл меня с друзьями в гараже! Как ты это сделала? Пожелала? И зачем?
Девчонка улыбнулась, изящно держа кружку в руке, словно бокал с вином.
– Месяцев шесть назад я обнаружила, что иногда перебродивший сок превращается в вино. Позже я начала процеживать жидкость, убирать осадок, считать дни брожения, смешивать с другими соками и получила этот напиток. Назвала его «Вином мечтаний». Красиво ведь? Виноград я больше не выращиваю: слишком уж привередливый, но напиток остался. Хорошо, что ты уже пил алкоголь – не откажешься от пары… кружек. Он не сильный. Слегка расслабляющий.
– Я не буду.
– Боишься?
Данька взглянул ей в глаза:
– Да. Я начал из-за друзей, потому что они предлагали, но у меня был отличный пример, стимул, чтобы бросить это дело и даже не начинать. Папа. Он хороший, не подумай дурного, но, напившись, избивал меня и маму. Утром он ничего не помнил, извинялся, обещал маме, что бросит навсегда и плакал вместе с ней. Каждый раз он врал, каждый раз она верила. Врачи говорили, что именно из-за таких вот стрессов мама и заболела эпилепсией…