Сибил
Шрифт:
Сибил села как следует, послушно взяла в руки чашу, заглянула в неё. В глубине чаши плескалась тёмная густая жидкость.
– Выпей и я скажу тебе, что там. И даже готовить научу, пригодится.
Девчушка выпила содержимое чаши и поставила её на стол. Посидела немного, беззаботно болтая ногами и разглядывая лежащие на столе пучки трав и коренья. Эйла тем временем вернулась к своему занятию. Она брала что-то из снадобий со стола, закрывала глаза и нюхала. Иногда сразу отправляла взятое в ступку, а иногда задумывалась, надламывала и пробовала на вкус или растирала между пальцев и снова
– Бабушка Эйла, а что такое ''родить ребёнка''? – спросила вдруг Сибил.
– Откуда ты это узнала? – удивилась старая Эйла.
Девчушка хитро улыбнулась.
– Просто так…
– Не говори мне неправду, Сибил. Я давно живу на этом свете и могу отличить правду от лжи, – сказала знахарка.
Сибил смутилась на мгновение, но тут же улыбнулась.
– Я слышала, как Мэна сказала Войде, что она назло всему доживет "до того дня, когда Сибил родит ребенка". Это ведь она про меня говорила, да? Вот только что такое "родить ребенка"?
Старая Эйла с горечью усмехнулась. Да, откуда было знать маленькой Сибил, что такое появление детей на свет, если она сама была единственным ребенком в их племени, да и то родилась от женщины не их рода.
Эйла снова внимательно посмотрела на Сибил. Девочка не по годам умна и сообразительна, пожалуй, скоро придет время все ей рассказать.
4
Ручей шустро бежал по камешкам и звенел, словно веселая песня. Солнечные лучи, пробиваясь через желто-красную листву деревьев, скакали по его волнам, отливали серебром, кое-где вспыхивая яркими солнечными зайчиками. И от этого веселого пения, от этих золотистых вспышек, от яркой листвы, на душе у Сибил стало вдруг легко и весело. Она засмеялась, а потом и сама запела какую-то песенку, вторя прозрачной, как хрусталь, воде.
Детские ладошки коснулись бегущей волны. Ледяные капли запрыгали по рукам, и ребёнок залился счастливым смехом.
… Вода, давшая начало всему, храни её…
Девочка любила приходить сюда, хотя ручей протекал довольно далеко от селения. Она нашла этот ручей сама, когда однажды возвращалась из леса вместе с Нартой. Женщина, принявшая в свои руки новорожденную Сибил и и произнесшая заветную фразу, растила ее, как своего собственного ребенка. Она учила её ходить и говорить, заботилась, чтобы малышка была сыта и здорова. Теперь же, когда Сибил подросла, Нарта стала понемногу учить девочку другим жизненным премудростям.
Нарта была третьим по значимости человеком в их племени. Самой главной негласно была старая Эйла. Она не имела огромной власти, но ей поклонялись, как божеству, ведь старая знахарка владела такими знаниями, от которых зависела жизнь не только простого члена их племени, но и даже самого вождя Торпа. Она умела лечить людей и животных, а что может быть важней жизни
Приемная мать Сибил, Нарта, не была ни женой, ни дочерью вождя, но тем не менее её почитали почти так же, как Эйлу и Торпа. Это была сдержанная, немногословная, но очень умная и сильная духом женщина. Однажды, когда Нарта переодевалась ко сну, Сибил увидела у нее на левой лопатке небольшую татуировку – круг, внутри которого располагалась звезда с двумя длинными лучами – верхним и нижним, и двумя короткими – по бокам. На вопрос – что это? – Нарта сказала, что это знак, который означает, что она принадлежит к племени гордов и занимает в нем определенную ступень.
Сибил тут же побежала к большому темному зеркалу, чтобы посмотреть – есть ли у нее такой же знак. Но на ее спине ничего не было.
– А почему? – расстроилась девочка. – Разве я не из нашего племени?
– Из нашего, из нашего, – Нарта подошла к Сибил и поправила ей задранное на голову платье. – И у тебя тоже есть знак, только свой и не на спине. У каждого, кто приходит в этот мир, есть свой путь, свое предназначение. У тебя они тоже есть и они очень серьезны. Я не стану рассказывать тебе сейчас всего, ты еще маленькая и не все тебе будет понятно. Скажу только одно, и ты помни это всегда и везде – ты очень важна для нашего народа. Поэтому никогда зря не рискуй собой и своей головой. Считай, что ты как бы не принадлежишь себе, ты нужна другим людям, многим и очень хорошим людям.
Сибил подумала немного, даже склонила голову к плечу, как она делала при сложных размышлениях, а потом серьезно спросила:
– Я – вождь?
Нарта чуть улыбнулась и, коснувшись лба тыльной стороной ладони, чуть склонилась в поклоне.
– Нет, Сибил, ты не вождь. Пока ты еще просто маленькая девочка. Но когда вырастешь, станешь очень важным человеком, и тебе будут поклоняться вожди.
– Вожди? А разве почтенный Торп не один вождь, есть кто-то еще?
Что-то изменилось в лице Нарты, она словно на секунду умчалась мыслями далеко отсюда. А потом ее рука нежно погладила русую голову девчушки.
– Есть, Сибил, есть. Только давай договоримся, что ты сейчас не будешь приставать ко мне с расспросами, а пойдешь спать. Ты и так растешь очень быстро, даже быстрее, чем мне бы хотелось… – В ее голосе почувствовалась материнская нежность и легкая грусть, но Нарта быстро взяла себя в руки. – Скоро я и так расскажу тебе обо всем. Иди, переодевайся ко сну.
И вот так было всегда! Сколько раз уже слышала Сибил все эти недомолвки, сколько раз разговор заканчивался обещанием рассказать что-то очень важное и явно интересное: "скоро", "чуть позже", "когда вырастешь". И что только они все скрывают от нее?
Сейчас, играя с ручьем, Сибил вдруг снова вспомнила об этом.
– И что же такое я узнаю, когда вырасту? – задала она сама себе вопрос. Пожала плечами, а потом сама же на него ответила, копируя интонацию взрослых: – А вот вырастешь и узнаешь! И когда же я только вырасту? Ты не знаешь, ручеек?