Сиф
Шрифт:
Я оглянулся.
Мой воин корчился на земле, а синие пальцы, пришедшего в себя вожака йотунов, намертво вцепились в его ногу. Нога синела выше и выше, а от пальцев йотуна тянулись тонкие зыбкие нити, опутывая моего соплеменника.
– Колдун! – я бросился к ним.
Выпустив кишки еще одному, вставшему у меня на дороге,
Бессмысленный жест, но такой желанный.
Мой воин, избавленный от магического плена, вырывался из скрюченных пальцев. Я махнул мечом и рывком поднял его на ноги. Он не ждал приказаний. Молча ринулся в битву и лишь отрубленная йотунская пятерня отличала его теперь от других сражающихся асов.
Я бросил шлем вождя к подножию трона и отец одними губами улыбнулся мне:
– Не мусори.
– Ты не сказал, что он колдун!
Один высоко задрал брови:
– Сын, это йотуны. Чем занята твоя голова, что ты не помнишь – магия у них в крови? Чье колдовство сильнее?
Я не понял его и так же, как и он, поднял брови, выражая безмолвный вопрос. Отец вздохнул и посмеиваясь поднялся с трона:
– Может кого-то и убедит наивность в глазах, но отцу не ври. Забыть эту особенность синеж… кхм… наших вечных врагов ты мог только в одном случае, если думал не головой, а чем-то еще.
Я начал злиться:
– Эта штука, – я показал пальцем на брошенный шлем вожака йотунской шайки, – свидетельствует о том, что я ничего не забыл!
– Тор, – Всеотец подошел ко мне и похлопал по плечу. – Разве что Хёд не видит, как чары Сиф смущают твой разум. Зато, не сомневаюсь, слышит. Ты влюбился, сынок. И перестал мыслить ясно. Запомни, воин всегда остается воином
Я был смущен и возмущен одновременно. Причем тут Сиф? Какое это имеет отношение к моей победе в битве? Вот валяется шлем колдуна, уничтоженного мной. Он красноречивее Браги говорит о том, что ум мой ясен, а рука тверда! И Сиф… Кстати, почему она не встретила меня?
Я смотрел в льдистый, непроницаемый глаз отца, видел его улыбку и понимал, что он знает больше, чем говорит. И видит дальше, чем я могу предположить. И про Сиф он сказал не просто так.
– С кем я делю свое ложе, никого не касается, покуда я верен тебе и защищаю всех нас!
Мой голос прогремел под сводами чертогов и Один поморщился, призаткнув пальцем ухо:
– Чего орешь, герой?! Нас тут всего двое. Я лишился глаза, но пока не лишился слуха. Хочешь это исправить? Я сказал не теряй голову! Крути с кем нравится, но помни о своем предназначении. И, кстати, в этот раз ты возился дольше обычного.
Он развернулся и пошел к трону, оставив меня безмолвно открывать рот, не находя достойного ответа.
С языка рвались ругательства, их было так много, что я не мог выбрать какое первым произнести, а потому молчал.
Отец поравнялся с лежащим на полу шлемом и пнул его в мою сторону. Шлем загремел по плитам зала.
– Отнеси это куда-нибудь и больше не таскай в дом мусор. Мне вполне достаточно твоих слов. Иди!
Во мне боролись два чувства – гнев и любопытство. Гнев на отца и его несправедливые подначки и любопытство – куда подевалась Сиф? Пожалуй впервые, с тех пор, как я познал ее тело, она не бросилась встречать меня в первых рядах. Она вообще не появилась. И, похоже, никто не видел ее.
Конец ознакомительного фрагмента.