Сила Бессмертных

В темнеющем вечернем небе медленно гаснет алое пламя заката. Ночь заглядывает в окно пустого, покинутого людьми дома. Полная тишина царит в доме. Все покрыто внушительным слоем мягкой серой пыли — словно память об ушедших никто не тревожит. Потому что в доме никого. Уже очень и очень давно.

Но дом продолжает ждать и надеяться, что хозяева его когда-нибудь вернутся. Дому больше ничего не остается, как только ждать. Ждать и надеяться.

И

дом покорно ждет.

Уже целых три недели.

Растянувшиеся на три тысячи лет…

Утренний туман уже успел рассеяться, но в воздухе все еще присутствовала легкая дымка. Словно лес не успел окончательно проснуться и сбросить с себя ленивую дремоту. Небо уже посветлело, однако солнечные лучи пока еще не достигли лесной поляны. Капельки росы на траве и листьях деревьев казались крошечными матовыми шариками и напоминали скорее капли молока, нежели росу. В лесу и на самой поляне было тихо — птицы еще не начали свой утренний концерт. Только редкие пофыркивания лошадей нарушали царившее вокруг безмолвие.

Молодой темноволосый мужчина, примерно двадцати — двадцати двух лет, молча, безо всякого выражения на лице, смотрел на бездыханное тело, лежащее на траве в нескольких шагах от него. Глаза лежащего были широко раскрыты, казалось, что он до сих пор еще не перестал удивляться случившемуся. Правая рука его крепко сжимала рукоять шпаги, а в левой ладони зловеще поблескивало лезвие предательского стилета. Но теперь уже лежащему на траве было мало проку от верного и безотказного оружия — по левой стороне его белой рубашки медленно расползалось кровавое пятно.

Темноволосый мужчина медленным движением извлек из своего кармана изящный белый платок и осторожно, стараясь не порезаться, вытер окровавленное лезвие шпаги. Лицо его по-прежнему ничего не выражало — ни брезгливости, ни радости победы над противником. Только тень легкого сожаления промелькнула в его глазах. То ли о платке сожалеет, то ли о погибшем. Затем мужчина спрятал шпагу в ножны, небрежно бросил погубленный платок на траву и зачем-то наступил на него носком сапога. «Холодно еще по утрам», — подумал темноволосый, поднимая глаза и окидывая взором поляну.

От небольшой группы людей, стоявших в отдалении под деревьями, к нему направлялся высокий худощавый человек в темно-зеленом мундире гвардейского офицера с нашивками лейтенанта — белый

парящий орел — на левом рукаве. В руках он держал такой же, как и на нем самом, темно-зеленый камзол. «Холодно», — опять подумал темноволосый.

— Надень, Леган. Сегодня прохладно…

Темноволосый кивком поблагодарил худощавого и надел поданный камзол.

— Все было по правилам, Леган, — сказал худощавый. — Во всяком случае, секунданты придерживаются именно этого мнения… — Он на миг нахмурился.

— Знаю, — ответил Леган, застегивая камзол с белым орлом на левом рукаве. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Я и сам испытываю то же самое. Но мне все равно его жаль, Гэртан.

— Гатт хорошо дрался, — все так же хмурясь, заметил Гэртан. — Но ты — чуточку лучше. По крайней мере, именно так будут говорить сегодня в полку…

— Мне просто повезло, Гэртан, — заметил Леган. — Никто в полку не владел шпагой лучше Гатта Олликэна. — Он кивнул на лежащего.

— Никто, — согласился Гэртан. — Но сегодня многие уже будут думать иначе. Особенно тогда, когда узнают про его стилет…

— Я прошу тебя, Гэртан, — Леган в упор посмотрел на своего собеседника, — не стоит об этом…

Гэртан не мигая выдержал этот взгляд, и Леган, смутившись, сам отвел глаза.

К ним приблизился секундант Олликэна.

— Господа офицеры! — почтительно, но с достоинством произнес он. — Дуэль была проведена по всем правилам!

Леган внимательно посмотрел на него. Строго говоря, некоторые правила дуэли были нарушены. Более того — главные правила дуэли! Причем нарушены самым грубым образом! И нарушителя ждало бы множество неприятностей — от длительного заключения под арест до понижения в воинском звании, — если бы не одна маленькая деталь. Этот нарушитель — капитан Олликэн — лежал сейчас на траве, уставившись неподвижным безжизненным взглядом в рассветное небо. И ни понижение в звании, ни содержание в полковой тюрьме его уже особо не тревожили.

— Господин лейтенант?! — секундант Олликэна, проявляя уже заметное беспокойство, обратился непосредственно к Гэртану.

Леган опять посмотрел на Гэртана — своего секунданта. Теперь уже Гэртан, встретившись глазами с Леганом, опустил взгляд, прочистил горло и громко произнес:

— Дуэль была проведена по всем правилам и с соблюдением устава…

Секундант капитана Олликэна удовлетворенно кивнул и слегка коснулся пальцами правой руки головного убора.

— Честь имею, господа офицеры! — сказал он, повернулся и пошел прочь. Леган проводил его взглядом и посмотрел на Еэртана.

— Лошади готовы? — спросил Леган.

— Да, господин лейтенант! — Гэртан шутливо прикоснулся к своей шляпе, передразнивая жест секунданта Олликэна.

— Перестань, — нахмурился Леган. — Это не смешно. Особенно сейчас. Поехали?

Гэртан кивнул и недовольно сказал:

— Можно подумать, я даже не имею права выразить своих сомнений в соблюдении правил дуэли!

— Дуэль была честной! — отрезал Леган, вскакивая в седло.

Гэртан последовал его примеру.

— Если ты считаешь, что дуэль была честной, — заявил он, трогая коня с места, — то я как твой друг и секундант вынужден буду придерживаться такого же мнения! Вынужден!..