Сила души

Хоть и было только начало осени, но все вокруг уже сделалось серым. Дожди шли почти не переставая, от чего всюду была грязь. В такую погоду всегда хочется сидеть дома. Но несмотря на такую погоду какой-то безумец стоит на холме и смотрит на деревню, что простилается перед ним на равнине. Этот человек был облачен в кольчужную броню, поверх которой надета черная ткань с красным крестом на спине и груди. Отсутствие шлема показывало лицо, которое было покрыто густой темной бородой, из-за чего было трудно угадать его возраст. Но были видны его

глаза, в которых читалась мудрость.

– Лейтенант, когда мы уже начнем? – раздался молодой голос из-под шлема откуда-то сзади.

Крестоносец, до этого смотревший только на деревню, обернулся и увидел перед собой воина, в кольчужной броне, но уже с белой тканью и крестом спереди и сзади, державшего в руках щит.

– Уже скоро. Как все получат новые мечи, так мы сразу выдвинемся. А ты чего шлем надел? – спросил лейтенант с удивлением.

– Так… для защиты – с негодованием ответил солдат.

– Для защиты от крестьян? – с усмешкой спросил крестоносец – Так это ты, значит, новенький?

– Так точно – отсалютовал солдат.

– Значит, и не умирал ни разу?

– Нет, и не хотелось бы. Поэтому и надел шлем.

– Лучше сними, мешать только будет – посоветовал крестоносец.

Новобранец последовал примеру и снял шлем. Под ним оказался парень лет восемнадцати. Недолго думая, он убрал за спину и щит.

– Вот, не правда ли так лучше видно?

Но солдат проигнорировал этот вопрос. Он молча стал рядом с лейтенантом и посмотрел на деревню.

– Ты и правда так рвешься перебить всех жителей деревни? – с горечью поинтересовался воин.

– Истребить?! – с негодованием воскликнул солдат – но у нас ведь приказ…

– Истребить всех, если они не согласятся отдать еду и детей на службу. Никто не согласится на такое. Еду, может, еще бы и отдали. Многие уже привыкли умирать с голоду, но вот детей – не отдадут. Магистры знают, что жители не пойдут на такие требования и начнут бунтовать. Тут мы и должны будем испытать новые мечи. Все продумали заранее – с этими словами крестоносец молча достал недавно полученный новый меч и начал осматривать его.

Новый меч почти ничем не отличался от обычного, кроме синего свечения.

–“Использовали души” – подумал лейтенант.

– Все получили новые мечи – сообщил подошедший солдат – мы готовы выдвигаться.

– Прикажи всем седлать коней – с этими словами солдат пошел разносить приказ. Через несколько минут все уже были готовы выдвигаться. Все, кроме новобранца. Он так и продолжал смотреть на деревню, осознавая сколько людей погибнет, если план магистров удастся.

Небо, как будто чувствуя, что произойдет, раздалось раскатами грома, предвещая приближение очередного дождя. Как только крестоносцы въехали в деревню – все жители бросили свои дела: мужчины начали окружать солдат, женщины уводили детей в дома. В сторону чужаков посыпались разные крики: кто-то бранился, кто-то кричал им проваливать. Но все возгласы закончились так же резко, как и начались. Жители начали кого-то пропускать. Из толпы, с трудом опираясь на палку, вышел пожилой мужчина в тряпичной одежде. Был он невысокого роста, с залысиной на голове, с козлиной бородкой.

Из-за его худощавости можно было подумать, что перед тобой стоит не человек, а скелет. Не удивительно, что он всем телом опирается на палку, без нее он бы просто упал.

– Что вам на этот раз от нас надо? – начал старик.

– Я, Мирослав Лучак, лейтенант отряда тамплиеров особого назначения. У нас приказ собрать всю вашу еду, и забрать всех детей для служения нашему божеству и Богу – с этими словами лейтенант протянул старейшине приказ. Но старик его даже не взял.

– Я, Францишек Сковроньский, старейшина этой деревни. И как старейшина этой деревни, я отказываюсь выполнять этот приказ. Вы и так забираете у нас почти всю еду, оставляя совсем немного для детей. Но на этот раз решили забрать не только всю еду, но и еще отнять наших детей. Можете убить нас всех, нам уже не привыкать, но детей вы не получите! – начал уже кричать старик.

– Тогда я вынужден отдать такой приказ – Мирослав кивнул одному из тамплиеров.

Тот подошел к одному из мужчин, молниеносным движением вытащил из ножен меч и вонзил его в самое сердце несчастного. Деревенский упал замертво. Но никто даже не шелохнулся, все стояли и ждали. Но вот уже прошла минута, а ничего не происходило, тогда уже жители начали нервничать и перешептываться. Чтобы хоть что-то разобрать – Мирослав стал прислушиваться.

– Он уже должен был встать… – начал первый.

– Но не встает – перебил его второй.

– Вы заметили? – вмешался третий.

– Заметили – что? – хором спросили оба.

– У того тамплиера необычный меч, он светится синим сиянием. Что, если Кароль умер навсегда? – со страхом в голосе предположил третий.

Видимо, это услышали и остальные, поскольку среди жителей деревни началась паника. Кто-то начал в ужасе убегать, кто-то взял первое, что попалось под руку и начал нападать на тамплиеров. Старейшина пытался всех успокоить, но было уже поздно. Крестоносцы обнажили свои мечи и ринулись в атаку.

Сколько в тот день пролилось крови. Дождь начался такой силы, что казалось, будто сами небеса плакали. Никто не мог спастись. Кто пытался драться – погибал точным попадание в сердце. Кто пытался убежать – от удара в спину. Убегать от тамплиеров на конях – это была глупая идея, но что человек только не сделает под давлением сильного страха. Один лишь старейшина не сдвинулся с места. В его глазах читалось понимание, понимание того, что все предрешено. Он встретил смерть от рук Мирослава. Когда никто уже не мешался под ногами, тамплиеры ринулись в дома. Из них разносились мольбы о пощаде, но они быстро прекращались.

Пока все выполняли приказ, где-то в стороне, прикрыв лицо руками, на лавочке сидел молодой крестоносец. Мирослав, заметив это, решил подойти к нему. Почти подойдя к парню, послышался всхлип.

– Я предупреждал, что будет именно так – начал лейтенант.

– Но почему?! – с всхлипом вскрикнул парень – мы ведь крестоносцы, служители нашего божества и всеобщего Бога, мы должны защищать людей, а не убивать их.

– Мир уже давно превратился в ад для всех, кроме богатых и влиятельных людей – с тоской произнес Мирослав.