Сила любви
Шрифт:
Корд допил свой кофе и поднялся:
— Мальчишка справится с этим. Он слишком изнежен и должен научиться принимать и противостоять ударам судьбы, которые ему наносит жизнь.
Тем не менее, Корд хотел знать, не слишком ли далеко он зашел в своем гневе. Мальчик и без того был очень худым. Ему не следовало бы оставаться без еды.
Корд вздохнул, признав свое поражение, и стало слышно, как Джонс и Ред облегченно вздохнули, когда он направился к неподвижной фигуре.
Корд хмуро
«Что ему еще надо сейчас? — пробормотала Джонти, заметив Корда, идущего к ней характерной походкой наездника. — Чтобы я за ними убрала?»
Она даже не подняла глаз, когда его узкая нога в сапоге остановилась перед ней. Джонти не хотела видеть злорадно торжествующего взгляда и победоносной усмешки. Она боялась потерять контроль над собой и, Бог знает, что она могла бы сказать или сделать. Невольно Джонти откинула голову и столкнулась с твердым взглядом серых глаз, почувствовав ужасное разочарование.
В ответ Джонти посмотрела на него холодно и надменно. Какой же глупой она была, надеясь на то, что в их отношениях что-нибудь изменится.
Благие намерения Корда мгновенно улетучились. Он надеялся, что этот бесенок будет более сговорчивым, а голод сломит его гордыню. Но этого не произошло, что же ему теперь было делать? Корду не хотелось прощать это чертово отродье и умолять поесть.
С наступлением вечера похолодало и, когда Джонти вдруг задрожала от холода, Корд ухватился за новую возможность объяснения причины своего появления здесь.
Кашлянув, он грубо сказал:
— Я вижу, что у тебя не хватило ума взять с собой пальто, — и сняв свою куртку из грубой хлопчатобумажной ткани, бросил ей ее на колени. — Надень это. Я не хочу, чтоб ты заболел пневмонией и задержал нас.
Теплота, начавшая было подниматься в Джонти от мысли, что это был благородный жест, мгновенно умерла, как только она поняла, что Корд меньше всего думал о ней, он просто боялся, что она заболеет и ему придется отложить поездку на некоторое время.
И случилось то, чего она больше всего боялась. Джонти потеряла над собой контроль. На этот раз он слишком далеко зашел в своих ненавистных высказываниях. Она вскочила и, швырнув куртку на землю, начала топтать ее. Но едва она остановилась, чтобы вытереть об нее ботинки, как ее крепко схватили за запястье и чуть не сломали руку.
Если сначала во взгляде Корда был только гнев, то теперь в нем появилась ярость.
— Ты, проклятый бесенок, — рявкнул он. — Сейчас же подними ее.
Джонти уставилась на него и, мотая головой, закричала:
— Никогда, никогда, никогда!
Стиснув зубы, Корд заломил ей руку и медленно поднимал ее к лопаткам.
— Подними,
Джонти замолчала. Она сомневалась в том, что Корд сломает ей руку, но по холодному стальному голосу поняла, что при дальнейшем неповиновении он специально причинит ей боль.
В конце концов, он ведь не знал, что она — женщина.
— Хорошо, — выдохнула Джонти, сложившись почти пополам, чтобы ослабить его давление на руку. — Я подниму эту чертову дрянь.
— Я буду действовать наверняка и подержу тебя, пока ты этого не сделаешь, маленький, хитрый бесенок.
Поклявшись себе, что она никогда не простит и не забудет этого унижения, Джонти подняла измятый и испачканный предмет.
— Теперь дай его мне, — Корд отпустил ее и выпустил руку, пока она медленно выпрямлялась.
Джонти боролась с собой, чтобы не швырнуть эту куртку ему в лицо. Но с нее уже было достаточно боли и унижений, и она не предоставит ему еще возможность издеваться над собой.
Джонти заставила себя не смотреть на него, когда протягивала ему предмет их ссоры. Если бы он увидел ненависть и возмущение в ее глазах, то мог бы оставить ее и без завтрака.
Потирая ушибленную руку, Джонти наблюдала за Кордом, который удалялся уверенной походкой. Когда он исчез за деревьями, она обернулась и посмотрела на остальных, заканчивающих свою трапезу чашечкой кофе.
— Как вкусно пахнет, — думала Джонти, укладываясь и сворачиваясь в клубок: неутоленный голод давал о себе знать.
Перед ней проплыло лицо бабушки, доброе и приветливое, девушки Нелли, шумно смеющиеся над проделками, которые они вытворяли с мужчинами, позволяя им мельком взглянуть на нее, переодетую в их платья. Джонти подумала, что бабушка и девушки повлияли на ее характер. Бабушка воспитала в ней гордость и духовные качества, а девушки — чувство сострадания. За исключением Люси, которая сама выбрала себе профессию, в отличии от других девушек, ранее наивных и доверчивых, вверивших свою судьбу в руки неблагодарных мужчин.
Джонти вздохнула и закрыла глаза, потом подскочила, вскрикнув от неожиданности, когда ее, осторожно потрясли за плечо. Она посмотрела в сочувствующие глаза Реда.
— Вот, возьми, малый, — он сунул ей в руки жирную грудинку куропатки. — Я приберег для тебя.
— О, спасибо, Ред, — прошептала она и с нескрываемой жадностью впилась в мясо.
Джонти облизывала пальцы, обглодав мясо до кости, когда неслышно подошел Джонс и бросил рядом с ней одеяло.
— Я обнаружил лишнее одеяло у себя, — небрежно бросил он, пытаясь скрыть нежность и жалость к мальчишке. — Иди к костру и закрути им ноги. Тогда все тело не замерзнет.