Сила соблазна
Шрифт:
Она лежит больная, одинокая, забытая всем светом, умирающая от неразделенной любви девственница…
Что же, может, настало время другим помочь Дорогой Аннабел с ее проблемами?
— Пф-ф… — фыркнула она, ни к кому в особенности не обращаясь.
Свифты отнюдь не были известны своей силой воли или отвагой. Так что, когда на нее находил приступ храбрости, ее несло на гребне волны, прежде чем начинались опасения, и осторожность брала верх. Несло на гребне… метафорически, конечно, если учесть, что она была прикована к постели.
Но все же нашла в себе силы написать следующую колонку, которой
«Читателям „Лондон уикли“.
Почти четыре года я честно и неуклонно отвечала на ваши вопросы о делах больших и малых. Советовала в полную меру своих способностей и с искренним желанием добра всем своим читателям.
И вот теперь мне понадобилась ваша помощь. Последние несколько лет я тайно люблю мужчину, но, боюсь, все это время он меня не замечал. Я не знаю, как привлечь его внимание и завоевать любовь. Дорогие читатели, посоветуйте мне, пожалуйста.
Прежде чем Аннабел успела все хорошенько обдумать, письмо уже было запечатано и адресовано…
Мистеру Дереку Найтли
Издательство газеты «Лондон уикли»
Флит-стрит 57
Лондон, Англия
Глава 2
Страдающая от безнадежной любви особа клянется пленить повесу
Ни один человек не знает Лондон так хорошо, как мистер Найтли, пресловутый владелец конкурирующего с нашим издания. И ни один человек в Лондоне ничегошеньки о нем не знает.
«Мужчина о городе»
Издательство «Лондон уикли»
Флит-стрит 57, Лондон
В жизни Дерек Найтли руководствовался тремя истинами.
Первая: скандал компенсируется продажами.
Следуя этому принципу, он истратил доставшееся ему наследство на второразрядный бульварный листок, который преобразил в наиболее популярную и влиятельную в Лондоне газету, взахлеб читаемую как в высших, так и в низших кругах.
Вторая: любая драма уместна лишь на газетной странице.
И каждая страница «Лондон уикли» была переполнена пикантными сплетнями из общества, театральными обзорами, новостями внутренней и внешней политики, а также обычным ассортиментом статей и объявлений. Сам Найтли никогда не участвовал в вышеуказанных скандалах и драмах. Бывали дни, когда он ничего не видел, кроме очередного экземпляра собственной газеты.
Третья заповедь: не быть никому ничем обязанным.
Будь то бизнес или удовольствие — Найтли оставался сам себе хозяином. В отличие от других газет «Лондон уикли» не оплачивалась ни парламентом, ни политическими партиями. Даже театры не платили за хвалебные рецензии. Правда, Найтли не гнушался брать деньги за то, что не печатал определенные сплетни, в зависимости, конечно, от того, далеко ли успели распространиться слухи. Он дрался на дуэлях с оскорбителями «Лондон уикли» и однажды уже схлопотал пулю за любимую газету.
Когда же речь шла о женщинах… достаточно сказать, что его сердце принадлежало газете, и Найтли делал все,
Эти три истины превратили его из презираемого побочного сына графа, рожденного от любовницы-актрисы, в одного из скандально известных, но очень влиятельных и богатых людей в Лондоне.
Можно сказать, он наполовину добился того, чего хотел.
На какое-то мгновение Найтли помедлил, задержав руку на сверкающей медной дверной ручке. По другую сторону двери его ждали корреспонденты, собравшиеся на еженедельную встречу, где обсуждались и сравнивались статьи и заметки будущего выпуска. Дерек задумался о скандалах, продажах и трагедиях других людей. Ибо, судя по только что услышанным новостям, репортера «Лондон таймс» поймали в том месте, где ему ни в коем случае не следовало находиться. И в Лондоне вот-вот собирался разразиться скандал года, грозивший уничтожить всю газетную отрасль, включая «Лондон уикли».
Там, где другие часто видели несчастье, Найтли чувствовал возможности. Однако на этот раз даже он не смог отделаться от предчувствия надвигавшейся беды. В этом случае жертвы были слишком известны и влиятельны, а афера по своей наглости превосходила все мыслимое и немыслимое. Кто-то должен за это заплатить.
Коротко выдохнув и расправив плечи, Найтли толкнул дверь и предстал перед своей командой.
— Сначала леди, — объявил он с широкой улыбкой.
Его Пишущие Девицы. Второе великое создание.
Конечно, решение нанять сначала Софи и Джулиану, а потом и Элайзу с Аннабел было чисто импульсивным. Но основным резоном столь смелого поступка стало правило номер один: скандал компенсируется продажами.
Женщины-корреспондентки — это скандал.
Следовательно…
И его надежды полностью оправдались. Партия была выиграна. Потраченные деньги вернулись сторицей.
«Лондон уикли» была газетой для всех. Читаемой равно в аристократических домах и трущобах. Но Пишущие Девицы отличали газету от десятков других, поскольку теперь «Лондон уикли» стала особенно занимательной для женщин и крайне притягательной для мужчин.
Мисс Аннабел Свифт, возглавлявшая колонку советов и сидевшая слева от Найтли, вздохнула. Ее соседка Элайза, ныне герцогиня Уиклиф, окинула его лукавым взглядом. Софи, герцогиня Брэндон, когда-то, до встречи с Найтли, — опозоренная сельская девчонка, оперлась подбородком о ладонь и улыбнулась ему. Леди Роксбери дерзко уставилась на него ясным, сосредоточенным взглядом.
— Что на этой неделе, авторы? — спросил он.
Леди Джулиана Роксбери, известная под псевдонимом леди Оригинальность, автор колонки пикантных сплетен «Светские новости», явно имела какую-то информацию.
— Ходят слухи, — возбужденно начала она, — о длительном отсутствии леди Лидии Марсден в обществе. Леди Марсден только что вернулась в город, после того как пропустила то, что могло стать ее вторым сезоном. Я веду расследование.
Под расследованием она, очевидно, подразумевала длительные беседы со всеми злыми языками Лондона, а также страсть вынюхивать, выслеживать и подслушивать. Но этим занимались все авторы «Лондон уикли». Впрочем, как и авторы «Таймс». Только дам из «Лондон уикли», в отличие от репортеров «Таймс», еще никто не сумел поймать на горячем.