Сильмистриум
Шрифт:
Потянувшись за очередной стопкой донесений, опасно кренящейся на краю стола, Галина случайно задела локтем сумку, которую привезла с Миллифьори. Содержимое рассыпалось по полу. Механически она начала быстро собирать вещи. Вот набор для письма, подаренный на выпускном курсе академии Мелниат, а это записная книжка, где все страницы заполнены ненужными именами из придворных кругов - этого требовал этикет и ее дядя. А здесь… Рука коснулась пластины послания и отдернулась. Она и забыла про него, а по несчастливой случайности оно оказалось вместе с остальными.
– Ваше величество.
Пластина выскользнула из пальцев, Галина торопливо стерла влагу, выступившую на глазах.
– Что с вами? Вы плакали? – в комнату, одну из гостевых для прибывающих на Неделю воздаяния, вошел Мишаль. Но увидев состояние императрицы, торопливо прикрыл за собой дверь. В руках его был поднос, на котором дымились две чашки и рядом лежали кексы.
– Ничего, я в порядке, просто глаза устали и начали слезиться.
– От усталости у вас все валится из рук. Надо отдохнуть. Есть предел тому, что можно сделать за один день.- Не церемонясь, Мишаль расчистил место в середине стола и поставил на него поднос. Потом прикрыл жалюзи на окнах, но окна оставил открытыми так, чтобы свежий воздух проникал внутрь.
Заметив пластину, выпавшую из пальцев Галины, Мишаль нагнулся, чтобы поднять ее.
– Вот это что.- Он повернулся к уставшей женщине.- Не стоит скрывать свои чувства. Если тяжело - поплачьте, это помогает привести мысли в порядок,- менестрель венул ей пластину, успокаивающе коснувшись руки.
Галина ощутила, как медленно вытекает из тела и разума давно сдерживаемое напряжение.
– Мишаль, скажи, почему он? Почем мой муж? Ведь им нужна была я? Это ведь всего лишь желание найти виновного. Совершив побег, я оставила его один на один с этими стервятниками из военного трибуна.
– Не думаю, что это они. Он был вашим мужем. Этого достаточно, чтобы появились причины убить его, как и ваших дочерей.
Галина вздрогнула, руки задрожали.
– Я не смогла его защитить. Мне кажется, я бросила Романа. Последнее письмо от него я получила за день до Арены,- прошептала Галина, спрятав лицо в ладонях. Сейчас она вовсе не ощущала себя императрицей, просто слабым человеком, на которого свалилось столько всего одновременно.
– Вы делаете даже больше, чем можете.
– Спасибо, Мишаль,- Галина сделала три глубоких вдоха.
– Но я пришел к вам, чтобы сообщить, через час мы выступаем. Но пока у вас есть это время - давайте просто выпьем чаю,- улыбнулся Мишаль, подавая ей чашку.
Несколько секунд Галина просто смотрела на нее безо всякого выражения, но потом все же протянула руку и взяла напиток. Она ощутила бодрящий аромат.
– Мишаль, ты всегда умел меня поддержать.
– Такая работа,- клавирец пожал плечами.- Кроме того, мне нравится чай. Однажды я сочиню о нем балладу.
Галина искренне рассмеялась, впервые за долгое время,
Часть 5
– Мать, все готово,- Карон, натягивая перчатки, вошел в сад.
– Очень хорошо.
– Где брат?
– он оглянулся.
– Я послала его в Меморию.
– А, так вы все же решили прислушаться к моему предложению. Давно следовало проучить его. Но я бы советовал заложить в него установку посильнее. Такую, как вы дали Натанелю Ростау или его генералу.
– Так это все твоих рук дело! – воскликнула Оля и бросилась вперед с очевидным намерением вцепиться в горло клавирцу. Никола попытался встать между ними, но был остановлен Лиссаном.
Карон даже головы не повернул в ее сторону, сделав одно движение ладонью, которого девушка не заметила. Правая рука, уже тянувшая к клавирцу, бессильно повисла, она прижала ее к груди, зашипев от боли.
– Оля!
– девочки испуганно вскрикнули, она успокаивающе приобняла их. Взгляд Оли прожигал клавирца в бессильной ненависти. Никола заметил, как отвернулся телохранитель Эли.
– Талита, почему ты ничего не сделал, чтобы защитить его? Ведь он твой господин!
– Никола сам не знал, почему обращался к сексту, но тревога за сестру захлестнула с головой. Оля безрассудная, если выкинет еще что-то, ей несдобровать.
Губы Талиты сжались, руки сильнее стиснули края одежды - на нем была форма экипажа Миллифьори, еще с тех пор, как они с Олей поменялись - но он промолчал. Почему?
– Потому, что он знает свое место в Клавире, в отличии от вас двоих,- резко бросил брат Эли.
– Ну – ну, Карон, будь вежлив, это наши гости,- мягко проговорила Северина, поднимаясь. София отшатнулась, когда она захотела погладить ее по голове.- Какие вы милые,- улыбнулась она, склонив голову на бок. – И такие добрые, ну неужели не желаете помочь Эли? Вы ведь хотите, чтобы Эли стал прежним?
– Да? – Светлена с опаской покосилась на Карона.
– Не слушайте ее! – отрезала Оля.
– Какая невоспитанная, нельзя перебивать старших. Пожалуйста, Талита, попроси нашу гостью вести себя как подобает, прогуляйтесь пока,- велела Магистр.
Клавирец шагнул у ней, и прежде, чем Оля успела пикнуть, умело закрыл ей ладонью рот, руки ее тотчас же оказались скручены за спиной. А потом девушку споро отвели за группу деревьев неподалеку.
– Мы можем помочь Эли?
– голос Софии был наполнен сомнением.
– Только вы, - с хорошо рассчитанным ударением произнесла Северина.
Карон нехорошо усмехнулся. И Никола видел эту улыбку. Это была ловушка, хорошо подготовленная и расставленная в нужный момент. Девочки не смогут отказаться. Если он попытается возражать, как сестра, то окажется в ее положении, и тогда уже не сможет помочь никому, он обязан остаться рядом с ними, и только полная видимость покорности могла сделать это возможным, хотя все в парне протестовало против такого. Что бы ни случилось с Эли, сейчас он никак не мог помочь другу.