Сильмистриум
Шрифт:
– Лагааз,- Никола передал эстафету данамирцу.
– Я родился и вырос среди темноты и холода, где даже рассказы о первом цветке или зеленой траве многие считали сказками. Последние пять лет Данамир проигрывал Арену, и дети, что родились за эти годы, просили матерей рассказать им сказку про свет неподвижного солнца. Но мир не может быть неизменным. Как на смену ночи всегда приходит утро, а закат сменяет полуденное солнце, так и после зимы всегда тает снег. Такие сказки это были,- Лагааз смущенно взглянул на брата с сестрой.- Я только хотел описать смену времен года, чтобы наша планета
Теперь за светом Сильмистриума стало почти невозможно различить одинокие фигурки девочек. И еще, в нем поднимался шум. В этом шуме было все слова, сказанные ими, которые повторялись снова и снова.
– Подождите, это еще не все, могу я…- Оля уже не слышала собственного голоса, и совсем не была уверена, что ее слова подействуют.- Больше всего нам нужен такой мир, но нельзя уничтожать старый, чтобы создать новый. Пожалуйста!
Раздался резкий звук, стеклянная стенка Сильмистирума зазмеилась трещинами. Исчезли полыхающие силуэты девочек, исчез Никола, рука которого выскользнула из ее ладони, она схватила пустоту. Исчезли Лагааз и площадка под ногами, все цвета и звуки слились в один белый свет. Исчез и Сильмистриум, разлетевшись на осколки, когда восемь ветров вырвались на свободу. И в последний миг, когда Оля уже подумала, что умрет, ей показалось, но конечно это не могло быть правдой, что она видит Миллифьори.
Часть 3
– Снова не угадала.- Клеменс рассмеялся, а Северина попыталась выдернуть руку из плена оков, но это казалось столь же безнадежно как и раньше.
– Я должна была прислать тот дар тебе, еще тогда!
– выкрикнула она.- Я ошиблась.
От боли, резанувшей по щеке, она не вскрикнула, но только с еще большей ненавистью принялась прожигать взглядом почти неразличимую фигуру, опустившуюся на одно колено рядом с ней.
– Неправильный ответ,- донеся до нее ставший ледяным голос секунда.
– Ты…
– Тише, слышишь? – рука Клеменса зажала ей рот. В первый миг Магистр решила, что это очередное его издевательство, но потом и до ее слуха донесся едва различимый звон. Она резко повернула голову направо, а затем в другую сторону. Печати… они пели так, будто их активировал октавиан.
– Нет,- Клеменс покачал головой,- это только эхо. У тебя было время, но ты не использовала его, а теперь уже слишком поздно.
– Неужели все только ради мести?- Северина задергалась, но он и так опустил руку.-Разве достойно октавиана, десять лет жить ради мести? Это же только игра, всего лишь игра,- Северина расхохоталась, чувствуя, как слезы отчаяния сбегают из глаз. Но тотчас же вынуждена была отстраниться, вжавшись в пол, когда Клеменс склонился к ней.
– Я увижу его, я все эти десять лет жил только ради этого взгляда, одного твоего взгляда… в котором навсегда застынет ужас и неверие.
Каждое слово стегало ее будто кнутом. Но позади слов она расслышала кое-что новое. Этот шум, в котором сливались воедино вой ветра и.. почему-то пение птиц? Этот звук приближался из Сети Винда.
Клеменс поднял голову.
– Началось,- прошептал он. И в голосе его слышалось предвкушение. В тот миг Северина поняла, что он имел в виду. Когда первый порыв ветра ударил небрежно, пока еще
Часть 4
Мишаль Вителлиус смотрел на то, как медленно, словно все происходило во сне, нарастала интенсивность электрической дуги вокруг остатков флота Клавира, на покореженные и израненные остатки флота Сансиона. Что с флагманом? Сияние вихря снова застлало картину внизу.
– Почему они не отвечают? Я не вижу арбалетов и колебания магнитного поля,- с тревогой сказал он, всматриваясь в проходящее за стеклом планера.
– Может готовятся использовать всю энергию для последнего удара?
В это время Мишаль понял.
– Это и был последний удар, они не могут, у них не осталось энергии!!! – он резко обернулся к пилоту флаера.
– Поворачивай!- приказал клавирец.
– Что? Но потока у нас осталось на…
– Я сказал поворачивай,- с несвойственной для себя злостью выкрикнул Мишаль. До боли в глазах он вглядываясь вниз, чтобы только не потерять ту единственную точку, что заметил.
– Но флот Клавира готовится к новому удару, мы окажемся прямо между ними. Я не могу…
– Там императрица! Императрица, которой вы все клялись в верности. Я приказываю, направь флаер вниз.
– Ваша светлость…- выдавил из себя пилот. Лоб мужчины покрыла испарина, когда он скосил глаза на приставленный к его горлу иксимер.
– Мне не придется его использовать, если ты просто сделаешь, что говорю! Скорее!
Не дожидаясь, Мишаль сам до предела опустил рычаг управления высотой, так, что флаер устремился вниз, завертевшись волчком.
Электрическая дуга Клавира превратилась в полукруг и вспыхнула с новой силой.
– Нет, они не успеют! Нам нужно опуститься еще ниже, направь машину в Море!
– Слушаюсь,- пилот больше не пытался возражать. Флаер рухнул между двух флотов, и снова взмыл ввысь. Перегрузка вдавила тело в кресло.
– Еще раз,- приказал Мишаль,- нас вытолкнуло течением, еще раз!
– Слушаюсь…- выдохнул пилот.
Мишаль видел одинокую фигурку на краю того, что осталось от кормы флагмана.
– Вперед!
Пилот резко нажал на рычаг переключения скорости, что-то с ужасающим скрежетом сломалось в двигателе флаера. И это же время Клавир нанес удар.
«Галина...
– в отчаянии подумал Мишаль,- кажется я так и не увижу вас в королевской мантии».
Электрическая цепь прошла сквозь магнитную сеть, как сквозь масло и…
– Что это?
– Мишаль прищурился. Золотой свет Гранмира на миг поблек, а затем вспыхнул с новой силой. Но теперь он превратился в белый. И электрическая дуга, готовая уничтожить остатки флота Сансиона, просто... растворилась в нем! Небо мигнуло еще несколько раз подряд, а потом золотая пелена начала таять.
Замер флот Клавира, остановилось падение флота Габриэль и Данамир. И наступила тишина. Ветровой генератор больше не работал. Исчез шум ветра. Белая пелена заволокла корабли клавира, укрыла собой остатки флота объединения, приобрела плотность. Воздух слегка засеребрился. В нем что-то неуловимо изменилось… Серебро начало покрывать стеклянную крышу флаера. Это были капли. Вода!