Сильнодействующее лекарство
Шрифт:
— Это ложь! Вот теперь, мадам, вы действительно допустили оскорбление. Я никогда не делал подобного заявления.
Селия ощутила прилив жаркой волны удовлетворения. Донэхью об этом не помнит! Это и неудивительно — ведь он так часто выступает с диаметрально противоположными заявлениями. А его помощники, должно быть, позабыли предупредить сенатора.
На столе перед Селией лежала папка, к которой до этой минуты она не притрагивалась. Она захватила ее просто на всякий случай. Достав из нее пачку газетных вырезок, скрепленных вместе, Селия прочитала то, что была сверху:
— “Коснувшись монтейна,
— Но это еще не все, сенатор. — С этими словами Селия извлекла из своей папки очередной документ.
Густо покрасневший Донэхью потянулся было к председательскому молотку. Но в это время раздался голос сенатора Джеффи, представителя оппозиционной группы подкомитета:
— Нет-нет! Пусть леди договорит. Я хочу ее выслушать.
— Вы обвиняете нашу отрасль в убийстве людей, — продолжала Селия, обращаясь к Донэхью. — В руках у меня перечень всех случаев, когда вы выступали за субсидии табачной промышленности в течение восемнадцати лет, с тех пор как стали членом конгресса. Вы ежегодно голосовали “за”, когда вставал вопрос об этих субсидиях. И тем самым, сенатор, вы помогли отправиться на тот свет куда большему числу больных раком легких, чем погибло по вине фармацевтической промышленности за всю историю ее существования.
Последние слова потонули в возгласах возмущения. Ударив по столу молотком, сенатор прокричал:
— Слушание откладывается!
То, что началось для Селии как суровое испытание, закончилось — по крайней мере на первый взгляд — ее личным триумфом.
В тот самый день, когда произошла ее жаркая схватка с сенатором Донэхью, основные телевизионные компании — Эй-би-си, Си-би-эс и Эн-би-си — передали эту драматическую сцену почти полностью в вечерних выпусках новостей.
Как написал впоследствии один критик: “Это был потрясающий спектакль, и телевидение продемонстрировало все великолепие своих возможностей”.
На другой день газеты уделили этому событию видные места на своих полосах.
ПЫЛКАЯ ЛЕДИ КЛАДЕТ СЕНАТОРА НА ОБЕ ЛОПАТКИ — так озаглавила свое сообщение газета “Нью-Йорк тайме”.
“Чикаго трибюн” придумала следующий заголовок: СЕНАТОР ДОНЭХЬЮ СЦЕПИЛСЯ С ДЖОРДАН. ТЕПЕРЬ ОН ЖАЛЕЕТ ОБ ЭТОМ.
Во всем этом деле был еще один аспект.
Суть его заключалась в следующем: журналисты довольно основательно поработали над материалом и кое-что раскопали. Вот что один из них сказал в разговоре с Джулианом Хэммондом, а тот, в свою очередь, передал Селии его слова:
— Большинству из нас стало известно о причинах отставки миссис Джордан в связи с монтейном, а также о том, что она настаивала на изъятии препарата из торговой сети, когда вернулась в компанию, не дожидаясь решения ФДА. Но никто толком не знал, как лучше “повернуть” эту информацию, вот мы и приберегали ее на потом, Как выяснилось, задержка в конечном итоге сыграла положительную роль.
В результате после схватки с сенатором в
Спустя несколько дней после возвращения из Вашингтона у Селии состоялась встреча с Джулианом Хэммондом. Вице-президент компании по связям с прессой весело влетел к ней в кабинет и тут же выложил на ее рабочий стол целую пачку свежих газетных вырезок. Через несколько минут Селии доложили о прибытии Чайлдерса Куэнтина.
Селия не виделась с вашингтонским адвокатом с тех пор, как они расстались на Капитолийском холме. Теперь он пришел, чтобы вместе с ней обсудить ряд возможных вариантов урегулирования исков, связанных с монтейном.
Вид у Куэнтина был усталый и довольно мрачный.
— Я как раз собирался уходить, мистер Куэнтин, — обратился к адвокату Хэммонд. — Мы тут наслаждались трофеями победы.
Эти слова, однако, не произвели на адвоката ожидаемого впечатления.
— По-вашему, это победа? — спросил Куэнтин.
— Конечно же! — Руководитель службы информации, казалось, был удивлен. — Разве вы так не считаете?
— Если вы так думаете, значит, страдаете близорукостью, — проворчал адвокат.
Наступившее молчание прервала Селия.
— Так-так, господин адвокат, — сказала она. — Вы что-то надумали. Поделитесь и с нами.
— Все это, — кивнув в сторону газетных вырезок, заметил Куэнтин, — так же как и телевизионные передачи с вашим участием, ударяет в голову, как шампанское. Но пройдет несколько недель, и хмель выветрится. Вся эта шумиха ровным счетом ничего не стоит.
— Ну что же все-таки будет? — На этот раз вопрос задал Хэммонд.
— А будет то, что отныне у вашей компании — и у вас лично, Селия, — появился грозный враг. Я знаю Донэхью. Вы выставили его круглым дураком. Более того, вы совершили это не где-нибудь, а в его собственном доме, сенате, да еще на глазах миллионов телезрителей. Этого он вам никогда не простит. Никогда! И если в будущем ему представится хоть малейшая возможность причинить вред компании “Фелдинг-Рот” или вам лично, он это сделает, причем с наслаждением. Он будет даже намеренно искать такого повода, а в руках сенатора Соединенных Штатов — я вам уже однажды говорил об этом — есть рычаги власти, и он может на них нажать.
У Селии было такое чувство, словно ее окунули в ледяную воду. Она поняла, что Куэнтин прав.
— Так что же вы предлагаете? — спросила Селия.
— В данный момент ничего, — пожав плечами, ответил юрист. — Но на будущее будьте предельно осторожны. Старайтесь избегать ситуаций — вы лично и ваша компания, — при которых сенатор Донэхью сможет причинить вам вред.
Шел второй день пребывания Селии в Англии, в Харлоу. Ее встреча с Мартином Пит-Смитом происходила в его кабинете, с глазу на глаз. Еще до того он ей официально доложил: