Сильва
Шрифт:
– Воздержусь, пожалуй, от столь заманчивого предложения! – сказал Григорьев – И немедленно приношу извинения за недопустимую бесцеремонность!
– Ладно, проехали! – сказала Машка – Так вот, умник, любовь никакая не завяла! Анна по-прежнему
– Как-то сложно у тебя все, Мария! – вздохнул Григорьев – Как в кино!
– Это не у меня! – тряхнула Машка волосами – Это жизнь! А жизнь, знаешь ли, вообще сложная штука! На то она и жизнь! Ты-то должен это знать! А насчет Анны… Для нее Витя из прошлого постепенно стал превращаться в Витю – Китайца. И да, здесь я соглашусь с Китайцем – она прекрасно понимала, кто ее муж, и пользовалась теми благами, которые он добывал. И при этом молчала! Почему молчала, наверное, спросишь ты? Охотно отвечу тебе! Она лю-би-ла! А любовь прощает все и всех, даже чудовищ! Но до тех пор, пока эти чудовища не начинают на эту самую любовь плевать и вытирать
– Да тебе, Мария, надо стихи писать! – воскликнул восхищенно Николай – Очень красиво сказала! Можно, я потом использую эту твою метафору?
– Да сколько угодно! – милостиво согласилась Машка, сделав величественный жест рукой. – Только поймай эту красотку – стерводессу, и закажи нам выпивку, будь ласка!
– Слушаюсь и повинуюсь, товарищ полковник! – шутливо поклонился Григорьев и нажал кнопку вызова стюардессы…
…Маша сидела в своей комнате и поила кукол чаем из игрушечного сервиза, когда к ней вошла мама с бледным лицом и каким-то стеклянными глазами.
– Машенька, мы уезжаем – пустым голосом сказала Анна, достала из шкафа большую черную дорожную сумку, в которую обычно складывали машины вещи, когда ездили отдыхать, расстегнула молнию, бросила сумку на пол.
– складывай игрушки, которые захочешь взять с собой – сказала Анна.
– А куда мы едем? – спросила Маша – А книжки можно взять?
– Бери все, что хочешь! – сказала Анна – Игрушки, книжки, что угодно! А я пока пойду одежду твою соберу! – и Анна вышла из детской.
– Мама, а мы куда едем-то?! – крикнула Маша вслед Анне. Та остановилась, обернулась всем телом.
Конец ознакомительного фрагмента.