Симба

Данилов Василий

Впрочем, спорить с врачами Роберт не осмеливался. Знал бы сам Роберт, что лечащие его врачи сами не рады такому пациенту, то безмерно бы удивился. С одной стороны, они могли попробовать извлечь осколок, но вот беда: риск слишком велик. Оставить всё как есть не получается, так как в случае чего могут засудить. Вот и приходилось выкручиваться. Ну, да, Роберт исправно платил, но для американцев это было нормой, поэтому врачи даже не задумывались о том, что им за эту тянучку ещё и платят, а сам Роберт не осознавал того, что его деньги уходят в никуда, так как привык за всё платить. То, что всё в мире имеет свою цену, он прекрасно

понял с детства.

Однако, сейчас он недоуменно смотрел на высокого хорошо сложенного парня и не мог понять, что же от него требуется. Потратив уйму времени, сил и денег на врачей и лекарства, мужчина недоумевал, что происходит. Он вновь и вновь перечитывал сунутый ему бланк договора и не мог увидеть пресловутый текст мелким шрифтом. Даже с лупой разглядывал, притворившись, что случилось обострение, точнее, ухудшение зрения, но не мог разглядеть подтекста. Даже на свет просматривал, полагая, что он скрыт типа водяных знаков, но нет: простая офисная бумага формата А4. И договор какой-то странный: всего на двух листах. Обычно ему приходилось перечитывать или пролистывать минимум десять-двадцать листов, а затем ещё тщательно отыскивать и читать мелкий шрифт. И даже не предложили оформить страховое свидетельство.

Очень странно, но Роберт так и не мог найти подвоха.

– То есть, мистер Смит, вы хотите сказать, что, если верить этому договору, за полное выздоровление я должен заплатить, - Роберт вновь зашуршал листами, выискивая сумму прописью, а прочитав её не смог удержаться от восклицания, - триста долларов!

– Совершенно верно, - натянуто улыбнулся парень, которого уже начала доставать недоверчивость клиента, но просто плюнуть и уйти он никак не мог.

– И никаких будущих выплат, никаких обязательств перед вами я после оказания... услуги я не имею?

– Абсолютно точно, вы всё совершенно правильно поняли: не имеете, - подтвердил Смит.

– Довольно странно. Я имею ввиду, что я потратил тысячи долларов но не добился никакого успеха, а тут... триста долларов и всё.

– Поймите меня правильно, вы оплачиваете не столько услугу, а стоимость её оказания. Больница, врачи...
– Смит провёл руками, указывая вокруг себя.
– Вы оплачиваете их услуги, затраты их усилий. Здесь же вы будете оплачивать мои усилия на оказание этой услуги. И эти, именно эти усилия, оцениваются в три сотни долларов. Знаете такое выражение: с каждого по способностям, каждому по потребностям? Так вот, в моей способности вас вылечить, в моей потребности триста долларов, в вашей же способности эти триста долларов оплатить за вашу потребность в исцелении. Понимаете меня?

– Постойте...
– Роберт собрался с мыслями.
– То есть вы оцениваете свои потребности в три сотни?! Ха, да я в ваши годы спускал за день больше раза в два. Не хотите же вы сказать, что ваши потребности - это какие-то триста долларов?

– В данный момент времени - да, это триста долларов. Если бы мне требовался торт, то я бы постарался найти кондитера и заключить уже с ним контракт, указав в качестве оплаты торт. Понимаете?

– Погодите, то есть вы хотите сказать, что пришли ко мне только потому, что я могу дать вам эти триста долларов?

– Совершенно верно. В своих действиях я стараюсь руководствоваться максимальной полезностью для себя и окружающих. Я пришёл к выводу, что если я способен исцелять, то вполне могу пользоваться этим, чтобы помочь окружающим

меня людям, но, помня о том, что если я буду бездумно помогать всем и каждому, то меня просто разорвут на кусочки, я решил, что будет справедливым ввести такой фильтр, как договор. Если у меня возникает в чём-то потребность, то я отыскиваю того, кто нуждается в моей помощи и способен помочь мне. Это взаимовыгодно, полезно для обоих. Своего рода симбиоз. Я честно выполняю свою часть договора, а клиент - свою. В результате я могу позволить себе не беспокоиться о том, что мне нужно жильё, деньги, еда, досуг - всё это я получаю от клиентов, после того, как выполню свою часть договора. Разве это не правильно? Разве это не справедливо?
– спокойно и доброй улыбкой разъяснил Смит.

– А как же дети, больные раком или тем или иным недугом? Они ведь не имеют ничего...
– вспомнив о справедливости, Роберт, как ни странно, вспомнил о детях.

– Оплата берётся с тех, кто ответственен за них: родители, опекуны, социальные службы, общество, наконец, - пожал плечами Смит.

– К-хм, - поразился простодушности и наивности парня Роберт, - ладно, где тут ставить подпись? Надеюсь, не кровью?

– Нет, что вы! Я вам не чёрт или ещё какой-нибудь демон, - рассмеялся Смит.
– Подпись - это ваше согласие, хоть крестик ставьте, важен лишь факт согласия, договора. Я бы вообще устно договаривался, но люди почему-то больше верят бумажке. Вот, подпись ставиться тут.

Роберт расписался и с ожиданием посмотрел на Смита. Тот убрал договор в небольшую папку и достал из кармана небольшой шприц.

– Процедура не быстрая, но безболезненная и безопасная, - пояснил свои действия Смит.
– Укол нужен для того, чтобы вы уснули. Дело в том, что многие люди неадекватно начинают реагировать, когда прямо у них на глазах начинают отрастать утерянные конечности.

Пациент с сомнением посмотрел на шприц, но позволил сделать себе укол и практически тут же уснул. Едва его дыхание стало размеренным и глубоким, Смит глубоко вздохнул, пробормотав пару ругательств в адрес недоверчивого вояки, что больше часа мурыжил его с договором.

– Скажи спасибо, что вообще не даром всё это делаю, а за три сотни баксов, - с этими словами он запер врачебный кабинет и прикоснулся к груди спящего. Рукав халата Смита потерял безупречную белизну, почернел и потёк, опутывая тело Роберта густой чёрной сетью. Смит закрыл глаза, стараясь не потерять сознание: его лицо стало бледным, а сам он заметно похудел и осунулся. Однако, процесс исцеления Динкинса стремительно шёл. Потерянная в бою кисть в считанные минуты отрастала заново. Хотя она была тонкой, с красноватой нежной прозрачной кожицей с густой сетью кровеносных сосудов.

Раздробленный коленный сустав вновь стал целым, а в конце "операции", на свет появился тускло поблёскивающий металлический осколок размером с ноготь. После этого чёрная масса вновь вернулась к Смиту и приняла вид белого медицинского халата. Парень снова вздохнул и тяжело сел, откинувшись на спинку стула, достал из кармана шоколадный батончик.

– В следующий раз, пожалуй, стоит проводить операцию неподалёку от полного стола, - озвучил свои мысли Смит, за секунды уничтожив батончик, затем достал ещё один, затем ещё и ещё один. А когда батончики закончились, он ткнул Роберта в шею пальцем. Спустя десяток секунд пациент очнулся и с удивлением уставился на свою руку.