Симбиогенез
Шрифт:
— Да, снадобья Багиры, достают людей с того света.
— О ней ходят легенды далеко за пределами Зоны отчуждения.
— Только не рассказывайте, пожалуйста, из какого дерьма она их готовит. Иван Сергеевич поднял руку, останавливая диалог товарищей, но тут же, на него посыпались вопросы.
— Шо нам платят за доставку?
— Два тюка на кордон, шесть штук. За курьерскую доставку «колдовского зелья», в течении следующих трех дней, дают пятьдесят штук, минус десять процентов Багире. И, каждый день опоздания, минус десять процентов.
— Заказчики уже в конец обнаглели! Они что там себе думают, в Зону сходить, будто в парке погулять?!
— Ладно Павел, не заводись. — Иван Сергеевич прокашлялся. — На той стороне я вас покину
— Так это, Сергеич…
— Может, остальные с тобой?
— Ладно ребята, завтра будет день, будет пища. Разберемся уже на той стороне. А сейчас всем спать. Завтра у нас тяжелый день.
Киев. 23 июля 2015 года 23:30
Резкий телефонный звонок разорвал гробовую тишину.
— Оперативный дежурный Чередниченко…
— Беспокоит дежурный врач реанимационного отделения 12-й горбольницы…
— Слушаю Вас!
— Согласно последних инструкций, мы непосредственно вашей службе должны сообщать о подобных случаях, несмотря на то, что соответствующие органы, уже извещены…
— Что там у вас?! В трубке послышался легкий вздох. — Сегодня в 22:10 к нам поступил неопознанный больной в состоянии клинической смерти. Предварительный диагноз, сердечная недостаточность. При обследовании, во рту пациента был обнаружен чип, который обычно вживляется в кисть правой руки. Сканирование выявило третий уровень…
— Я понял вас! В какой он палате?
— Двенадцатой.
— Спасибо, информация принята. Обеспечьте ему наилучшие условия!
Странная, безмерно живая темнота. Она огромна и в тоже время неимоверно теснит, заставляя сжиматься в маленькую точку, превращая в одинокий атом посреди бездны мироздания. Что это?.. Где я?… Кто я?… Как шорох сухих листьев, слышалось какое-то невнятное бормотание. Будто бы приближаясь, оно становилось все четче, но все также оставалось загадочно. В какой-то момент, неопределенный шорох принял смысловую форму, превратившись в сладостный, плавный поток. Нет, не слов. Видений! Или все-таки образов! рождающих узкие и компактные, но тем не менее, реалистичные картины. Они недолговечны, скудны и в какой-то степени наивны, как и ты сам… Но, кто ты?…
Словно звенья цепи, тонкой струйкой потек чей-то мягкий голос, в очередном, новоявленном образе призрачной картины.
«…В камине уголь догорал И, потухая, обливал Багряным светом потолок, И я читал… но я не мог Увлечься мудростью страниц… В тени опущенных ресниц Носился образ предо мной Подруги светлой, неземной, Чей дух средь ангельских имен Ленорой в небе наречен, Но здесь, исчезнув без следа, Утратил имя — навсегда!»…С каждым словом, все больше проявлялась волшебная нить, и вдруг пришло осознание, что обнаружив некую связь, обретаешь почву под ногами.
…«И в этот миг казалось мне, Как будто в сонной тишине Курился ладан из кадил, И будто рой небесных сил Носился в комнате без слов, И будто вдоль моих ковров Святой, невидимой толпы Скользили легкие стопы… ИВдруг подключился какой-то дополнительный шум, принесший с собой тошнотворное головокружение. Фантом одинокого атома, приобретал физическое тело.
…«Итак, храня угрюмый вид, Тот ворон все еще сидит, Еще сидит передо мной, Как демон злобный и немой; А лампа яркая, как день, Вверху блестит, бросая тень— Той птицы тень — вокруг меня, И в этой тьме душа моя Скорбит, подавлена тоской, И в сумрак тени роковой Любви и счастия звезда Не глянет — больше никогда!!»— Игорь Борисович! Он пришел в себя.
— А что это он там бормочет? Медсестра склонилась над больным, и вслушавшись, удивленно констатировала.
— Он читает Эдгара По.
— Даже если это своеобразный бред, все равно чудненько, кризис миновал.
Солнце только показалось из-за горизонта, осветив параболические антенны на крышах высотных зданий, как молодой мужчина, одиноко лежащий в просторной, комфортабельной палате, внезапно открыл глаза. Очень хотелось пить и есть. С полчаса он еще лежал неподвижно, уставившись в потолок, стараясь разобраться с бушующими чувствами и возникающими в сознании вопросами, — где он? что с ним? кто он такой?. Постепенно, память возвращала его к реальности. Осторожно поднявшись с постели, мужчина переместился к входной двери, за которой открылся небольшой коридор, граничащий с вестибюлем, где за столом, дремала дежурная медсестра.
Обмотавшись простыней он быстро осмотрелся и как невесомая тень выскользнул в коридор. Чтобы избежать лишних и не столь приятных вопросов, необходимо было быстро ретироваться, тихо покинув поликлинику.
— Господи, здесь какой-то лабиринт, — всплеск одинокой мысли растворился в предрассветной тишине множественных больничных переходов. Справой стороны, на ламинированной поверхности промелькнувшей было мимо широкой двери, красовалась узкая зеркальная табличка — «Главврач». Кабинет оказался не заперт и тихонько прикрыв за собой дверь, — вдруг как громом пораженный, мужчина замер от неожиданности.
— Я уже заждался Вас. Проходите, не стесняйтесь… мы здесь одни… Осторожно развернувшись к источнику звука, пациент сбежавший с больничной койки, обнаружил в дальнем конце комнаты, старого знакомого, одиноко стоящего у окна, его улыбка вспыхнула холодным бриллиантовым светом в лучах восходящего солнца. — Почему он все время улыбается? — молнией промелькнувший вопрос, исчез где-то в темной периферии сознания.
— Вы начинаете удивлять нас!.. и доставлять немало хлопот. Поверте на слово, это не есть хорошо. — Он указал на сумку, стоящую на столе. — Здесь одежда, новые документы и новый чип. На этот раз мы перестраховались, и дали Вам урезанную версию. Этот чип только позволит беспрепятственно миновать высокочастотный барьер по периметру Зоны отчуждения, отключив один из его секторов… на время вашего перехода. Но только это, и все. Пойми же наконец! наше внимание на твою персону… все одно что перст Божий, указующий на счастливчика… То что тебе поручено… дело необходимое и важное… Будь осторожен, и думай только о себе… не упусти свой шанс.