Симбионт 2
Шрифт:
Мог бы и догадаться. Марина, Марго и Ванька в белых халатах с напряжёнными и чуточку испуганными лицами подошли к кровати. Я сквозь прикрытые глаза наблюдал за ними, сдерживая смех. Такие потешные. На сердце стало тепло от их появления.
— Спит, что ли? — пробурчал друг.
— Да ну, веки дёргаются, глазные яблоки шевелятся, — Рита оказалась той ещё специалисткой.
— Расколола, — я открыл глаза. — Здорово, ребята!
— Привет! — Марина аккуратно присела на край кровати, панцирная сетка жалобно хрустнула. В встревоженных глазах девушки вспыхивали золотистые искорки. — Как
— Хреново, — честно ответил я. — Но жить буду.
— Ну ты и навёл шороху! — выдохнул Ванька, подставляя единственный табурет к кровати, на который тут же села Марго. Парень встал за её спиной и положил руки на плечи девушки. — Весь университет гудит!
— Я ничего не наводил, — с трудом проговорил я. — Какие-то идиоты напали, стали стрелять. Перепутали с кем-то.
— Как можно перепутать человека, да ещё среди белого дня?! — Марина возмущённо повысила голос и сразу же прижала ладошку к губам. — Ой, простите! Я слышала разговоры ребят со старших курсов. Так они судачат, что в Уральске постоянно какие-то разборки между слободскими бандами. Кто-то из одной такой банды припёрся к университету только с единственной целью: найти должника или того, кто им серьёзно досадил.
— Должника? — переспросил Ванька.
— Карточный или ставочный долг, — посмотрела на него Марина как на несмышлёныша. — С такими вещами не шутят. Теперь говорят, что Дружинин кому-то серьёзно в карты проиграл.
— Сама-то ты веришь в эти слухи? — укоризненно спросила Марго, сидя со сложенными на коленях руками. — Мы ни разу не видели Михаила с картами в руках, да и откуда нам знать, чем он вообще увлекается? Даже ещё ни в одну секцию не записался. Для девушки твоего положения слушать глупые россказни — дурной тон.
— Просто так в человека, не имеющего ничего общего с бандитами, стрелять не станут! — отрезала Турчанинова и положила свою руку поверх моей. — Миша, кто эти люди?
— Да откуда я знаю? — искренне удивился я. — Ты думаешь, они мне свои имена назвали? Разрешите, господин Дружинин, засадить в вашу башку пару маслин?
— Каких маслин? — хором задали вопрос обе девушки.
— Пуль. Вот таких, — я показал пальцами их размер. — Их ещё «маслятами» называют… Я вообще не успел ничего понять, как по нам стали стрелять. Повезло, что у Ирмы оружие было.
— Вот не нравилась мне эта рыжая! — воскликнула Марина. — Мутная какая-то девица, непростая! И ещё с пистолетом расхаживает по университету! Может, это в неё и стреляли? И вообще, почему вы были вдвоём?
— Марина, я не обязан перед тобой отчитываться за каждый шаг, — добавив в голос металла, пристально гляжу на Турчанинову, отчего она нервно затеребила рукав халата. — Между нами нет каких-то особых отношений, чтобы устраивать скандал на почве ревности. Я всего лишь разговаривал с Ирмер по одному делу, не касающемуся вас. Мы сидели на стадионе, а при возвращении в корпус на нас налетели какие-то идиоты. Вполне вероятно, что они ошиблись, перепутали нас с кем-то из студентов старших курсов. Я с ними, ну точно, никак не связан.
— Ладно-ладно, успокойся, — Марина выглядела смущённой. — Я же за тебя волнуюсь. Да и Шакшам с Вальком просили узнать, в каком ты состоянии. Ребята с курса
— Передай им, что не дождутся, — пошутил я словами майора.
— Чего не дождутся? — брови девушки устремились к переносице. Это она так пыталась понять, о чём я вообще говорю. Довольно забавно получилось.
— Смерти моей не дождутся, — ухмыляюсь в ответ.
— Ой, дурачок! — отмахнулась Марина и переглянулась с Марго. — Нам пора. Ты лежи, не напрягайся. И побыстрее возвращайся в строй. Иначе отставать начнёшь.
Она вдруг нагнулась и быстро поцеловала меня в щёку, то же самое сделала Марго, вызвав тихое ворчание у Ваньки. Но мою руку он пожал крепко, потом сжал кулак, потряс им, дескать, крепись!
Я проводил взглядом девушек и друга. Наконец-то остался один! Теперь можно и поразмышлять.
— Что думаешь, майор? — тихо спросил я.
— Ты по поводу двух красоток или о нападении? — откликнулся тот с охоткой.
— Насчёт красоток я твоего мнения не спрашиваю, сам разберусь!
— Ну… как мы и предполагали, на тебя началась охота. И заметь, теперь они действовали очень нагло. Значит, времени у Мистера Икс в обрез. Ему нужно получить твою ценную голову как можно быстрее. Поэтому следующий удар будет очень скоро. Может, уже сегодня или завтра.
— Здесь? В больнице? — удивился я.
— Вот чуйка меня гложет, — немного помолчав, ответил Субботин. — Не смогут они удержаться от соблазна нанести визит сюда, пока ты лежишь, прикованный к постели.
— Если бы хотели, давно бы пришли. Я уже здесь третий день валяюсь. Потеряли шанс. Сейчас-то мне легче, а значит, ты сможешь воспользоваться моим телом, чтобы защититься.
— Не вопрос, тёзка, — голос майора стал тише. — Я очень боялся, что ты умрёшь. Вот прямо всеми фибрами души чувствовал, как смерть взяла тебя за кадык и не отпускала, когда Целитель колдовал над твоим телом.
Он снова помолчал, а потом чуть ли не с жалобными нотками в голосе попросил:
— Слушай, Мишка… Когда тебе снова Надя приснится, но уже в тот период, когда она уже знала о моей смерти… ты передай ей, что я очень виноват перед ней, перед дочкой, что не вернулся из этой треклятой командировки. Скажи, что очень их люблю. Ты же сможешь сказать это?
— Для них ты уже призрак, майор, — я сглотнул тяжёлый ком в горле. Субботин с трудом сдерживался, чтобы не заплакать, ну а мне поневоле пришлось переживать его эмоции. — Это обман, иллюзия. В первое время после твоей смерти Надежде будет очень тяжело. А если она начнёт слышать голос во сне или… не знаю даже, как мне удастся контактировать с ней… она же начнёт сходить с ума.
— Ты откуда такой умный? — грустно хмыкнул Субботин. — Прямо как наш полковой психолог Доктор Вайс. Это у него прозвище такое. Умный мужик, мозгоправ отменный. Сколько ребят из психологической ямы вытащил!
— А почему Вайс?
— Ну, это же с немецкого значит «белый». А белый — цвет надежды, жизни. Ну и цвет халата. Отсюда такая вот ассоциация.
— У синтоистов он наоборот ассоциируется с трауром, — заметил я.
— Но мы-то — русские! — логично заметил тёзка-майор. — Так что, брат Михаил? Поддержишь мою супругу? Она женщина крепкая, сильная духом.