Симбиот
Шрифт:
Цветной мир шокировал Ташшу даже больше, чем то, что она видит этот мир чужими глазами. Ведунья проснулась от сильного внутреннего толчка, почувствовала, как часто и сильно бьется её сердце.
Однако шокирующее видение не исчезло.
Цветной мир по-прежнему стоял перед глазами Ташши и она (самое страшно!) по-прежнему ощущала себя не женщиной-змеёй, а маленьким мальчиком, охотящимся на неизвестное прыгучее насекомое зеленого цвета.
Первый - ждать, когда страшный недуг полностью и окончательно завладеет её разумом и её телом, и второй - уничтожить болезнь вместе тем, кто носителем этой болезни является.
То есть убить саму себя.
В мире, в котором родилась и выросла Ташша, нет предубеждения против суицида. На Шаа было принято считать, что все, что происходит в окружающем мире - есть проявление Божественной воли Сата - Божественного Змея, Создателя, Всевышнего, Единственного Бога Вселенной. Либо (об этом не принято было говорить вслух) - его антипода, Властелина Ада, Холода и Смерти.
Омертвение души всегда считалось проявлением воли противника Сата. Для тех, кто являлся, или был заподозрен в поклонении, или причастности к тому, чье имя нельзя произносить вслух, существовал особый вид очищения - через огонь.
Служители культа Сата были уверены, что только пламя - прямой выразитель божественной сущности Всевышнего может очистить душу приверженца противника Сата от скверны, поедающего его душу.
Ташша закрыла глаза, почувствовала тяжесть, нарастающую в душе, словно наледь - на внутренней стороне двери её грота, замерла, вспоминая всю свою прошедшую жизнь.... Женщина-змея понимала, что теперь она обречена. Однако умирать на костре, в жутких муках, ей не хотелось....
Память услужливо показала ей камень, исчезающий в бездонном провале пропасти.... Способ избежать ужасной казни на огне был всего один - покончить жизнь самоубийством. Например, спрыгнув вниз с большой высоты.
Утром, после восхода Сата Ведунья тщательно прибралась в своей пещере и на полянке перед нею. Ей хотелось думать, что какая-нибудь Ведунья, такая же, как и она, гонимая и отверженная, когда-нибудь забредет в эту долинку, найдет здесь грот, полный сухой травы и сухих сучьев и будет жить здесь, вспоминая добрыми словами того, кто здесь все так замечательно устроил.
Через какое-то время Ташша, отчасти смирившаяся, наконец, с принятым ею решением и оттого слегка успокоенная, тщательно заперла дверь, медленно двинулась к провалу - туда, куда она сутки назад с трудом утащила странный черный
"Воистину, неисповедимы пути Всевышнего"!
– думала женщина-змея, зачем-то обходя мелкие камни, которые вчера она попросту не замечала под своими ногами.
– "Если бы мне позавчера не попался на глаза тот странный камень, могла бы жить. Возможно, не так долго, как мне хотелось бы, но все же.... Наверное, Сату угодно было, чтобы я нашла этот камень, заболела омертвением души и, как итог - оказалась на краю вот этой самой пропасти"!
Ташша дошла до грани, глянула вниз.
Дна у провала не было.
Вернее, оно все-таки где-то было, но отсюда, с высоты гребня его рассмотреть было невозможно.
Темный серый туман плотной дымкой закрыл все видимое пространство ущелья; скупые лучи Сата даже не касались его клубов и туман "жил" здесь всегда, вне зависимо от времени суток. И хотя Ташша подозревала, что зимой, когда горы покрывает снег, туман из ущелья все-таки исчезает, на практике проверить верность своих предположений у неё возможности не было - глубокая зимняя "анабиозная" спячка была для неё единственной возможностью выжить в жуткий зимний холод.
Женщина-змея подняла голову, посмотрела вокруг себя.
Служители культа Сата говорили, что змея в том, другом мире будет помнить только то, что видели её глаза в момент, предшествующий её гибели, или смерти. Наверное, именно поэтому мучительная смерть на костре, или в воде, от утопления считались самыми нежелательными для разумных обитателей Шаа.
Впрочем, сейчас Ташшу занимали совсем другие мысли....
Женщина-змея приняла окончательно решение. Она ощутила бездонную тоску, непривычную пустоту своей души, боясь, что может передумать в последний миг, решительно сделала шаг вперед.
Точнее, её показалась, что она это шаг сделала.
Её тело осталось на том же месте, где и находилось до этого. А еще - Ташша вдруг почувствовала, что она вновь смотрит на этот мир не своими глазами.
Ведунью охватил ужас. Её собственное тело вдруг начало жить по собственным правилам, отказалось повиноваться своему хозяину. Ташша сжала зубы, напряглась, почувствовала, что возвращает утраченный контроль над вдруг ставшим чужим телом. Её нога поднялась....
– Если ты сделаешь это, то умрем мы оба!
– голос говорившего был незнаком Ташше. Да и вообще, это был очень странный голос - он звучал со всех сторон одновременно, словно с Ташшей разговаривал сам Сат.
Или голос рождался внутри её разума.
– Кто ты?
– прошептала Ташша, медленно поворачивая голову, пытаясь рассмотреть того, кто, возможно, спрятался за её спиной.
– Я? Я - Саша! Твой симбиот!
– Сашша? Симбиот? Что это такое? Кто со мной разговаривает?