Симфония чувств
Шрифт:
– Пусть только кто-нибудь посмеет заявить, что ты не достойнейший из всех!
– она с пылом принялась покрывать поцелуями его лицо, и по её щеке соскользнула слеза, - Впрочем, что мне до мнения других - я, в конце концов, только женщина, влюбленная женщина, которая лишь хочет спокойного и тихого счастья после всех тяжелых лет, - и он крепче прижал её к себе, стараясь успокоить.
И вот, постепенно зал для трапез стал наполняться звуками и запахами, людьми, рассаживающимися за большим обеденным столом и обменивающимися утренними приветствиями.
– О! А мы думали, вас раньше обеда и не ждать, - лукаво усмехнулся Джон, обращаясь к молодоженам, появившимся в парадном зале.
– Ну, мы всегда можем вернуться и продолжить на чем остановились, -
Маргарита огляделась по сторонам и рада была увидеть счастливые улыбки на лицах близких и друзей - особенно тешили её сердце отец и сын Витриченко и леди Александра, многое повидавшие в своей жизни и, несомненно, заслужившие и свою долю счастья, а также господин Надир и миледи Альвис - нашедшие друг друга после столь долгого времени.
– Молодой господин, Ваша милость, всего ли достаточно на столе?
– окинул взглядом выставленные блюда главный повар - полный лысеющий мужчина в возрасте, прослуживший во дворце уже больше двадцати лет и пользовавшийся заслуженным авторитетом.
– Более чем, друг Рустем, - одобрительно кивнул Джон, - Окажи нам честь и отобедай за нашим столом.
– Благодарю, Ваша милость, - польщенный мужчина почтительно поклонился и занял одно из свободных мест за столом.
– Теперь я могу признаться и попросить прощение за то, что в детстве воровал с кухни пастилу и мармелад, - виновато растянул улыбку Джон.
– Я давно уже знаю, что это были вы, - рассмеялся повар, погладив себя по большому животу, и его смех подхватили остальные.
Последним в зале появился генерал Агни - высокий широкоплечий мужчина средних лет, с магнетически притягательными глазами цвета горького шоколада и потрясающей харизмой во всем своём облике - от гордой осанки и твёрдой походки до расшитого золотом ярко-желтого мундира со всеми заслуженными знаками отличия, облегавшего могучую грудь, темные волосы его были гладко зачесаны и собраны сзади в хвост - на солнце они отливали рыжим, благодаря частому использованию хны, придававшей им такой экстравагантный оттенок, идеально дополнявший весь его образ укротителя огненной стихии. Его Атрибут - воспламенять взглядом. Кроме того, он владеет особыми артефактами, изготовленными самим Джоном - очками, с помощью которых можно смотреть как угодно далеко, сквозь любые препятствия и огненным жезлом, извергающим пламя невероятной температуры.
– Приветствую, мой юный повелитель, да продлится твоё царствие, и да будет оно славным в памяти потомков! Приветствую, почтенные дамы и господа!
– он поклонился, и Алишер встал и тоже ответил ему поклоном.
Джон поднялся со своего места и подошел к генералу, выразив почтение заслуженному воину, другу и соратнику его покойного отца:
– Долгих лет и благоденствия, досточтимый генерал, - обнял он его с сыновьей почтительностью.
– Здравия желаю, Ваша милость, - улыбнулся мужчина, - Я также недавно женился, мой господин, и супруга моя просит разрешения лично поприветствовать вашу семью и уважаемых гостей.
– И где же ваша супруга, генерал?
– с любопытством спросил Джон, - Для нас будет честью познакомиться с ней.
– Она приехала со мной, и ждет вашего позволения появиться, - с легким поклоном ответил генерал.
– Тогда позовите её, - Джон хлопнул в ладоши, и один из стражников, стоявших у дверей, удалился, - не будем заставлять даму ждать, - и в зал величественно вошла женщина в темно-синих одеждах, расшитых серебром, подобно сверкающим звездам на бескрайнем ночном небе, а лицо её было скрыто легкой полупрозрачной вуалью.
– Но, почему вы в вуали, госпожа?
– спросил Джон, поклонившись.
– Прошу прощения, Ваша милость, я бы не хотела быть узнанной, - женщина склонилась в поклоне, - Двери приличных домов закрыты для таких, как я. Не хочу причинять вам неудобств.
– Ваш голос... я помню его, - он вспомнил, что уже слышал этот голос, и
– Вы помните меня, милорд?
– дама откинула с лица тонкую ткань вуали и открыла своё лицо - уже не молодой, но ещё привлекательной женщины, по всему, блиставшей в молодости своей красотой темноглазой и темноволосой красавицы, - А я вас хорошо помню, и рада видеть, что вы благополучны, Ваша милость, - улыбнулась она.
– Рад видеть вас, госпожа Ратри, присаживайтесь с нами за стол вместе с генералом, - конечно же, он не мог не узнать её, - И я не стыжусь находиться с вами под одной крышей и есть за одним столом, - он взял её за руку и подвел к свободному месту рядом с генералом, - Я обязан этой женщине, - обратился он к сидящим, - То, каким я был, меня совсем не красит, но это всё в прошлом, а вы имеете право знать. Дайте, я сначала выскажусь, а потом уже ваше право - судить меня. Я много пил после развода, очень много - ещё чуть-чуть и стал бы алкоголиком, наверно. Я мог не помнить утром, с кем подрался вечером, с кем провел ночь. А боль всё не утихала. Прошло несколько месяцев, и меня уже знали во всех окрестных кабаках. Каждый я раз испытывая стыд, внимал наставлениям отца и угрозам выслать меня в провинцию, и каждый раз всё повторялось снова, и не мог остановиться. Так продолжалось, пока одна из таких пьяных посиделок не закончилась дракой. Я был ранен - не серьёзно, но не смог бы помешать другим добить меня и обокрасть. Тогда мне и встретилась эта женщина - её знали все владельцы местных заведений - это я потом понял, почему. Она как раз покидала очередного клиента. Она и вывела меня из бара, и выходила у себя - как я узнал позже, в публичном доме. Она была его хозяйкой, однако она совсем не походила на продажных женщин - она была образованной, утонченной, гордой и ... очень мудрой. Мы много с ней говорили - забавно, не правда ли? Изливать душу чужому человеку в таком заведении, где обычно принято удовлетворять другие потребности... Оказывается, выговорится незнакомому человеку, иногда бывает гораздо легче, чем родным, от которых я предпочел отгородиться, так как даже в самих этих стенах находиться было невыносимо. То, что не удалось отцу, то с чем не смог справиться я, у неё всё получилось с первого раза - она просто подвела меня к зеркалу и заставила посмотреть на своё отражение, посмотреть в глаза своим страхам и своим порокам. Ещё она сказала: «Посмотри - что ты видишь? Такого отца бы ты желал своему сыну?» И тут меня как переклинило - она права, о, как же она права. Ниже падать некуда, нужно взять себя в руки и подняться снова на ноги - ради сына, ради Алишера... И мне глубоко параллельно, что думают доморощенные ханжи - духовно она гораздо чище многих из них, - он говорил, и голос его дрожал, а руки тряслись, как у настоящего алкоголика.
– Ваша милость забывает, чем я обязана вам, - Ратри одарила его ободряющим взглядом, - Вы и покойный князь, да будет пухом ему земля, помогли мне и моим девочкам найти более достойные занятия, и устроится в этой жизни.
– Многие из них действительно были талантливы, благодаря вашему воспитанию - кто в стихосложении, кто в музыке, кто в живописи, кто в танцах или в вышивании. Вы были для них матерью не по должности, а по призванию и отношению к ним.
– Ваша милость, ну, что же вы наделали?
– она замахала ладонями себе на лицо, потом взяла со стола салфетку и промокнула глаза, - Я так тронута вашими словами, что заплачу сейчас прямо при всех. (Как тогда, когда вы сказали, что нам больше нет необходимости торговать собой.)
– Это ничего, поплакать иногда полезно и не зазорно, - усмехнулся он, разливая присутствующим вино, - Я же всё думал, как такая женщина оказалась в таком месте, и всё-таки узнал вашу историю...
– Теперь уже я сама, Ваша милость, - продолжила за него женщина,- Я уже могу спокойно об этом говорить. Я рано лишилась матери, мой отец начал пить - он пропил всё, что можно было, пока не осталось ничего... Тогда он продал меня в публичный дом - там я провела последующие годы. Бывшая до меня хозяйка заведения заменила мне мать и научила всему, что знала сама, а я же пошла дальше - я приглашала лучших наставников для своих девочек.