Симфония любви
Шрифт:
– О Боже. Кажется, я убила его, – произнесла она, обратив на застывших зрителей свои огромные зеленые глаза.
– Кто бы мог подумать, – сказала Гертруда. – Наш Тадеус оказался главарем разбойников. А Молли… глупая девчонка. Я всегда ей говорила, что она когда-нибудь попадет в такую беду, из которой не выпутается.
Экономка улыбнулась Бейсинстоку.
– Теперь отдыхайте, милорд. Думаю, плечо немного поболит. Только между нами, сэр, мне кажется, вы будете более спокойным пациентом,
Бейсинсток вздрогнул и взглянул на Салтердона. – Я всегда говорил, что ты когда-нибудь меня убьешь.
Салтердон ходил из утла в угол комнаты, засунув руки в карманы. Вошла герцогиня. Былая решительность вернулась к ней, раскрасив щеки румянцем. Она взглянула сначала на одного внука, затем на другого.
– Похоже, с годами я утратила способность разбираться в людях. Эдкам только что признался, что Такли тоже замешан в этом деле. Мне следовало бы давно обо всем догадаться. Но иногда мы почему-то не видим того, что находится у нас под носом.
Герцогиня села на стул у постели Бейсинстока и сжала его руку, но взгляд ее был прикован к Салтердону.
– Я говорила с Дансуортом. Он требует, чтобы званый вечер продолжился, как только гости придут в себя и успокоятся.
– Правда? – усмехнулся Салтердон. – Ну конечно, немного разбросанных по холлу человеческих мозгов не помешают ему заарканить герцога для своей дочери. Полагаю, все мы должны прямо идти к цели.
Где же Мария? Он уже несколько часов не видел ее. Салтердон направился к двери.
– Она уехала, – сказала герцогиня.
Он медленно повернулся и посмотрел в лицо бабке. Острая боль пронзила все его тело. В этот момент он понял, что за тридцать пять лет своей жизни он впервые осмелился взглянуть ей в глаза.
– Что вы сказали? – сухо переспросил он.
– Уехала. Я уплатила ей жалованье и отослала. Думаю, что теперь, окончательно выздоровев, ты больше не нуждаешься в ее услугах.
Некоторое время он молчал, потирая плечо. Острая боль шла откуда-то изнутри и не давала дышать. Салтердон опять повернулся к двери.
– Если ты поедешь за ней, – заявила герцогиня, и в ее голосе слышались панические нотки, – я лишу тебя наследства. Ты не получишь ни фартинга моих денег и ни камешка моей земли. Ты станешь парией и проведешь остаток жизни в ужасной бедности. Неужели она так много значит для тебя, что ты готов пожертвовать этим?
Ничего не ответив, Салтердон вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной.
Мария уехала. И даже не попрощалась. Она уехала, а он должен продолжать жить так… как положено… как жили его предки.
– Ваша светлость? – послышался женский голос Сердце его замерло. Он быстро повернулся, и с губ его готово было слететь имя Марии.
– Это всего лишь я, – робко улыбнувшись, сказала Лаура. – Судя по виду вашей светлости, вы ожидали увидеть Марию. Сожалею, что
Салтердон выпрямился и одернул рукава черного фрака, вспоминая, как Мария помогала ему одеваться. Еще до этого безумия.
Лаура приблизилась к нему. Он отметил, что в облике девушки появилось что-то новое. Она выглядела более сильной. В ее глазах светилась решимость.
– Леди Дансуорт, – сказал он и слегка поклонился. – Позвольте выразить восхищение вашим смелым поступком. Если бы Эдкаму удалось увезти Марию из замка…
– Уверена, вы совершили бы что-нибудь благородное, чтобы освободить ее. Мария так влияет на людей. Пробуждает в них силу и уверенность. Вероятно потому, что сама в полной мере обладает этими качествами.
Он судорожно сглотнул.
– Ей потребовалось все ее мужество, чтобы покинуть вас. И не меньше мужества ей требовалось, чтобы остаться. Ее преданность вам так безоглядна и так трогательна. Ее чувства воодушевили меня. Она заставила меня понять, что любовь – это жертва. Зная, что вы должны жениться на мне, и оставшись рядом с вами, она принесла в жертву свое сердце и свою душу. Что еще более ценное может отдать человек, ваша светлость?
– Что вы мне пытаетесь сказать, Лаура?
– Зачем все это нужно без любви, ваша светлость? – она обвела взглядом обтянутые роскошной тканью стены. – Никакое золото и серебро не согреет в старости и не поддержит в болезни.
– Вы в кого-то влюблены, – тихо сказал он и улыбнулся девушке.
– Я, конечно, выйду за вас замуж, точно так же, как и вы женитесь на мне. По обязанности. Но я точно знаю, что, когда Эдкам убивал тех людей и мне пришло в голову, что он может застрелить и меня, я сожалела не о том, что так и не стану герцогиней… а о том, что мне не придется взять на руки…
– Нашего с Марией ребенка, – закончил за нее он.
– Я знала, что ваша светлость поймет, – улыбнулась Лаура.
Она повернулась и пошла прочь, но, сделав несколько шагов, остановилась и оглянулась.
– Она сказала, что вы особенный. Я верю ей.
Он остался стоять, засунув руки в карманы. Внизу заиграла музыка. Очевидно, прислуга уже смыла кровь с пола и стен. Невозможно представить, чтобы смерть двух людей (особенно слуг) помешала аристократам наслаждаться обществом друг друга.
Повернувшись к двери, он толчком распахнул ее и вошел внутрь. Бейсинсток приподнял голову с подушки и удивленно вскинул брови.
Глаза герцогини на мгновение широко раскрылись, на губах замерла самодовольная улыбка.
– Я знала, что ты вернешься.
Не отрывая взгляда от лица старухи, Салтердон грациозно пересек комнату.
Он остановился перед герцогиней и посмотрел на Бейсинстока. В глазах брата загорелись озорные огоньки.
«Давай, Трей. Пойди против нее. Дай мне повод хоть один единственный раз за всю твою никчемную жизнь гордиться тобой».