Симптомы Бессмертия
Шрифт:
Домчались быстро, лихо тормознув у дверей офиса. Но, к удивлению, небольшая стоянка, специально зарезервированная для посетителей, отнюдь не пустовала. Посреди площадки, нагло заняв сразу два места, сдержанно тарахтел огромный кадиллак.
— Вот черт! — ругнулся Джонсон, — Принесло нечистого...
Тут я с ним солидарен. Меньше всего хотелось встречаться с мафией. Особенно сейчас. Особенно здесь. Но, не прятаться же в машине...
Заглушив мотор, прошли ко входу. Мельком глянул в кабину кадиллака — громадный шофер сидел, будто статуя.
Внутри обстановка оказалась, мягко говоря, напряженной. Возле дверей ошивался здоровенный мордоворот, похожий на материализовавшееся воплощение лозунга «слабоумие и отвага». В качестве тела — гора мышц; вместо головы — шаг для боулинга. Он встретил и проводил нас с Джонсоном подозрительным взглядом прищуренных глаз.
В центре офиса, на диване, в обманчиво расслабленной позе восседала Вера. Обтягивающая майка выставляла напоказ рельефную мускулатуру девушки, коей позавидуют иные мужчины. Я, например.
Портер чуть заметно кивнула, мечтательно поглаживая костяшки сжатого кулака. Плохой признак. Кажется, ее успели разозлить, и ничего хорошего такой поворот событий не предвещает. Во всяком случае, ввязаться в драку Вера может легко и просто, долгих приглашений не потребуется.
Рядом с диваном высился второй головорез — почти полная копия первого. Такое ощущение, что их под копирку штампуют. Или, может, выращивают специально? То же надменно-презрительное выражение, те же повадки хорошо выдрессированного питбуля.
А вот оружия при них нет, во всяком случае — на виду. И это — большая ошибка.
Джонсон, не задерживаясь, прошествовал к своему столу. С размаху бухнулся в скрипнувшее кресло. Резко выдвинул верхний ящик. На столешницу с показательным грохотом бухнулся пулевик настолько устрашающего калибра, что, казалось, туда можно без труда засунуть средних размеров руку. Джон призывно улыбнулся, неторопливо взводя курок.
Громилы заметно занервничали, да и мне не улыбалось оказаться на поле боя.
— Майк! Майк. Майк... — Эрнесто Макафи вальяжно расселся в моем кресле во главе кабинета.
Не очень-то мне понравилось такое начало разговора. Когда ваше имя повторяют несколько раз, при этом склоняя интонацией на все лады, звучит это несколько устрашающе. Как будто собеседник пробует слово на вкус — и оно ему не по душе. Тем более неприятно, если этот самый собеседник — мафиози. Младший сын босса одной из самых влиятельных группировок Лондона.
— Эрнесто! — постарался выдавить радушие, но получилось хреновенько, — Как же я рад твоему визиту, словами не передать!
— Майк... — Макафи выпрямился, навалившись локтями на мой стол, — Ты ведь знаешь, что просто так мы по гостям не ходим. Только если кто-то нарушает соглашение...
— Ой, хватит, — скривился, словно попробовав
Упоминание об отце заставило Эрнесто поежиться. Старый мафиози держал банду в ежовых рукавицах, не допуская разброда и шатания. Я об этом знал, и молодой Макафи знал, что я знаю.
— Успокойся, Майк. Говорю же — мы тут по делу, — раздраженно буркнул Эрнесто, поднимаясь из-за стола.
Я тут же не преминул занять собственное кресло. Бегло прошелся взглядом по столу — все на месте, документы не тронуты, даже по ящикам никто, похоже, не лазил.
— Так что стряслось? — потянулся, заграбастав графин с виски, — Если память мне не изменяет, последний платеж прошел исправно, не далее, как позавчера.
Достал из стола стакан, щедро плеснул напитка, пригубил. Не то чтобы так уж захотелось выпить, даже наоборот. Зато это своеобразный знак, сигнал. Вам, мол, тут наливать не будут. Потому что не особо рады.
— Так-то оно так, — усмехнулся Эрнесто, демонстрируя чудеса понимания, — Только вот слух прошел, что вчера вы сорвали большой куш с очередного лонгера. Неужели ты думал, что такая удача останется неучтенной?
Вот уж действительно — удача. Словить пулю за просто так. И как об этом, интересно, узнала мафия? Приглядывают? Или, может, кто-то слишком болтлив?
— Не знаю, что тебе напели, но никаких подводных камней тут нет. Договор составлен, как и всегда, через юристов. Значит, причитающаяся часть уйдет семье в обычном порядке. Как только агентство получит гонорар от клиента. А он, кстати, вовсе не спешит раскошеливаться.
— Вот как?
— Да вот так. Обычная человеческая жадность. Говорит, будто бы покушение подстроено нами, а потому платить не намерен.
Эрнесто нахмурился, сделавшись величественно задумчивым.
— А это и правда вы?
— Исключено! — сделал второй глоток, чувствуя, как по желудку разливается приятное тепло, — Это все равно что застраховать дом, а потом самому же его сжечь. Больше проблем получишь, чем прибыли. В моем агентстве таких идиотов нет!
В подтверждение своих слов осмотрел подчиненных. Джонсон баюкает в ладонях громадный пулевик. Вера хрустит костяшками, строя глазки близстоящему верзиле. На идиотов вроде бы не похожи.
— Ну-ну, — усмехнулся Макафи, — Хочешь сказать, что не пытался утаить часть прибыли?
— И в мыслях не было! — скорчил максимально правдивую физиономию.
Эрнесто потер подбородок. Прокашлялся. Тяжело вздохнул. Похоже, мафиози не оставляло чувство, что где-то его облапошили. Но формально придраться ко мне не с чем. Все чисто, все прозрачно. Будут деньги — будет и мзда. Не раньше.
— Что ж, в таком случае — аривидерчи, — Макафи шагнул к выходу, мордовороты тут же двинулись следом, — Если с лонгером понадобится помощь — дай знать!