Символ Соломона
Шрифт:
– Они приветствуют нашу делегацию и своего царя, – радостно шептал Соломон Нафану. Его грудь наполнилась гордостью и радостью увиденного. Соломону казалось, что он летит над восторженной толпой, готовой подхватить и удержать его от падения на землю.
На площади пели о царях и радостях жизни. Здесь исполнялись сценарии о храбрых мореплавателях в штормующем море, о верности и любви, долгожданной встрече на родной земле Финикии:
– Я в море ушел, в далекий мне край, – пел молодой моряк.
– Корабль твой пришел, дождалась
Прекрасен был танец девушек, одетых в короткие льняные платья, их грудь и руки были украшены бусами. Одни из них играли на лютнях, другие танцевали, а третьи сопровождали танец пением.
Торжества завершились тем, что гостей пригласили на пиршество. При этом высшее сословие пригласили в гостевой зал, а служащие и низшие чиновники рассажены во внутреннем дворе, где подавали на столы жареное мясо, хлеб и пиво в кувшинах.
Гостевой зал состоял из двух частей. В первой части зала стояли столы и кресла для гостей. В глубине зала на помосте стояли столы для двух царских семей. Возле каждого стола стояли вазы с цветами и хвоей кедра, от которых по всему залу разносился аромат. Стены зала были украшены живописью финикийского пейзажа. Зажженные на колонах факелы в бронзовых светильниках ярко освещали весь зал.
Вдоль одной из стен зала на небольших столах были расставлены изысканные блюда: мясо, птица, рыба, сладости, фрукты, овощи, хлеб, вино.
Посетителей гостевого зала рассадили в кресла с высокими резными спинками. Мужчин усаживали за одни столы, женщин за другие. По желанию супругов их усаживали рядом за один стол. При необходимости гостям помогали поправить платья, прически и парики.
В другой части зала были размещены музыканты. Появление в зале Давида, Хирама и их семей, собравшиеся гости встретили возгласами радостного приветствия. Зазвучала музыка. Молодые и красивые служанки в праздничном одеянии преступили к обслуживанию гостей. Они подносили выбранные деликатесы. Для ополаскивания рук подавали чаши с водой и салфетки.
Во время пиршества в гостевом зале звучала музыка. Музыканты использовали флейты, арфы и гобои в одиночном исполнении и различных комбинациях.
Утомленные официальным приемом и программой развлечения гости быстро разместились в отведенной резиденции.
Для резиденции делегации объединенного еврейского государства было представлено здание, примыкающее к дворцу Хирама. В нем разместили службы охраны и обслуживающего персонала. Чиновников, принимающих участие в переговорах, – в рабочие кабинеты. Для семьи Давида было представлено отдельно стоящее здание во внутреннем дворе дворца.
Приняв ванну, Соломон улегся на мягкой постели. Где-то в парке звучала арфа. В соседних комнатах готовились ко сну его родители и мудрец Нафан. В удаленные комнаты ушли прислуги. Усталость и прохладный воздух, насыщенный ароматами цветов, погрузили Соломона в глубокий и спокойный сон.
За завтраком двух царских семейств, проходившим по инициативе Хирама, хозяин дворца, обращаясь, к Соломону сказал:
– Завидую тебе! С удовольствием
– Учитель, ты мне обещал организовать встречу с твоим другом детства.
– Свое обещание я помню. Сейчас мы пойдем к нашему излюбленному месту. Асарт, там меня ожидает. Вчера на пристани я его видел среди встречающих, но подойти к нему не смог.
– Асарт он кто, – поинтересовался Соломон.
– Асарт мой друг детства, такой же старый человек, как и я. Он один из лучших мореплавателей Финикии. Царь Хирам его племянник.
Передвигаясь по скалистому берегу Соломон, увидев на одной из скал, нависающих над морем, двух сидящих, спросил:
– Мы идем вон к той нависающей скале!
– Да именно к ней.
– Там два человека!
– Наверно с внуком пришел.
Увидев, приближающиеся фигуры, подросток резво соскочил со скалы и побежал на встречу.
Подбегая, он воскликнул:
– Я Вас знаю. Учитель Нафан и ученик Соломон, а я
Ахибаал. Там на скале мой дед Асарт. Мы ждем Вас.
– Мой сын! Спасибо тебе. Я тебя видел, когда ты был малышом, а теперь ты большой, как моряк, – обнимая, Ахибаала радостно произнес Нафан.
– Я тоже рад встрече с тобой и твоим дедом, – вмешиваясь в разговор, произнес Соломон.
Сидящий на скале старый мореплаватель, не поворачиваясь, проворчал:
– Что же ты, старый, меня обижаешь? В порту встречаю, тяну руки, хочу обнять, а ты проходишь мимо. Так друзья не поступают!
– Извини меня, Асарт. Тебя я видел. Но этикет не позволил выполнить миссию объятия с тобой. Вставай со скалы. Здесь, как и прежде я готов обнять своего лучшего друга.
Более десяти лет не виделись друзья. Им было, о чем поговорить, однако обнимаясь, они молчали. Лишь старческое дыхание указывало на их присутствие в излюбленном месте, выбранном в далекие детские годы. Скала, которую они выбрали в далеком детстве, была местом их уединения, детских игр и размышлений. Она была защищена от пронизывающего ветра. Восседая на ней, они любовались морским простором, его изменяющимися оттенками.
Разглядывая Асарта, в яркой длинной, широкой тунике, подпоясанной узким ремешком, первым заговорил Нафан:
– Какие мы с тобой стали старые, даже рост твой стал меньше, однако взгляд остался прежним, «морским».
– Тяготит не старость, а безделье. В море хочу, а оно меня не пускает. Ты, то как? – поинтересовался Асарт.
– Да вот передаю свои знания и опыт своему любимому ученику. При царском дворе являюсь советником. Через час должен принять участие в переговорах с царем Финикии, с твоим племянником.