Символы распада
Шрифт:
— Правильно сообщили, — в очередной раз поправил съезжающий галстук синьор Ревелли, — груз действительно уже в Европе. Нам остается только перевезти его в Париж, и все будет в порядке, уверяю вас.
— Нам нужны два ящика, — решительно повторил мистер Абдель. — Если прибудет только один, то вся наша операция сорвется. Нам нужны два, — снова подчеркнул он.
— Да-да, конечно, я завтра позвоню вам. Мистер Абдель поднялся и, кивнув на прощание, вышел из бара, направляясь к лифту, расположенному слева от выхода. Он жил на третьем этаже,
Едва он вышел из бара, как синьор Ревелли, немного подождав, достал мобильный телефон, набрал номер и с неожиданной яростью сказал по-итальянски:
— Почему мне до сих пор не сообщили о втором ящике?
— Они говорят, что уже сегодня отправят его в Данию, — раздался в трубке виноватый голос.
— Сегодня, — прохрипел Ревелли, — это крайний срок. Наш клиент торопит, нужно во что бы то ни стало ускорить доставку груза. Как в Копенгагене?
— Все в порядке. Груз уже в порту и вечером будет в автомобиле. Мы погрузим его в рефрижератор, идущий на Париж. Через два дня машина будет у вас.
— Договорились. — Толстяк отключил телефон и торопливо направился к выходу.
Поселок Чогунаш. 10 августа
Он заснул почти уже утром, в половине шестого, измотав Машкова необычной экскурсией по территории Центра. В два часа ночи уходил последний автобус, и Машков уехал в поселок, а Дронго, несмотря на все уговоры, решил все-таки остаться. Именно поэтому он не явился на завтрак к девяти часам утрам, когда члены комиссии собрались, как обычно, в столовой. Машков пришел позже всех.
Земсков подождал минут пятнадцать, а затем иронически спросил:
— Где этот наш новый Пинкертон? Он что, решил не завтракать?
— Он не спал всю ночь, — доложил Машков.
— Как это не спал? — не понял Земсков. — Он же прилетел вчера часов в десять, если не позже.
— Да, — ответил полковник, — но он до двух ночи осматривал территорию Центра, а потом пошел к себе работать.
— Куда это к себе? — не понял Земсков. — Он разве не уехал в поселок?
— Нет, — доложил Левитин, — он остался ночевать в административном здании. Отсюда шел автобус в четыре утра, но он не уехал.
— Вы разрешили остаться на территории Центра постороннему человеку, не имеющему допуск? — изумился генерал.
— У него есть допуск, — возразил полковник Ильин. — У него все оформлено как полагается. Подписано генералом Потаповым, заместителем директора ФСБ.
— Он штатский человек, — продолжал нервничать Земсков, — нельзя было его оставлять на территории Центра. И, видимо, он разгильдяй, если не хочет признавать необходимости дисциплины. Он ведь должен понимать, что здесь особый объект.
За столами сидели не только офицеры, но и ученые, которые не могли понять гнева генерала.
— Здравствуйте. Вы не знаете, где тут можно достать бритву? — вдруг
Земсков чуть не задохнулся от возмущения.
Дронго подошел к Добровольскому и вежливо поздоровался.
— Здравствуйте, — сказал он, — вы, наверно, Игорь Гаврилович Добровольский? Извините, что я вчера не зашел к вам, мне сказали, что вы были заняты с академиками Финкелем и Архиповым.
— Доброе утро, — поздоровался академик, с удивлением глядя на него.
— Меня прислали сюда в качестве эксперта. — Дронго прошел к столу и сел, игнорируя обоих сидевших за столом генералов. Машков улыбнулся.
— Вы не считаете нужным здороваться с нами? — резко спросил его Земсков.
— Здравствуйте, — кивнул ему Дронго, — по-моему, я поздоровался со всеми, когда вошел в столовую.
— Я руководитель комиссии генерал Земсков, — с пафосом сообщил генерал.
— Очень приятно, — Дронго подвинул к себе вилку и нож.
— Вы не считаете нужным докладывать, чем вы занимались вчера ночью на территории Центра? — повысил голос генерал.
— Нет, — не менее громко ответил Дронго, — не считаю.
Академик Финкель удивленно повернулся к нему. Архипов изумленно развел руками.
— Я летел почти сутки, чтобы как можно быстрее добраться до Центра, — спокойно сообщил Дронго, — сутки, — подчеркнул он, — а когда я прилетел, ни вы, ни генерал Ерошенко даже не нашли времени принять меня. Я ведь прилетел сюда не на прогулку, генерал, и не являюсь вашим сотрудником, поэтому не нужно относиться ко мне таким образом. Я прилетел работать, и если вы хотите сотрудничать со мной, то давайте это делать вместе, а если не хотите, то и не нужно. А ваши генеральские амбиции оставьте при себе, если хотите действительно добиться успеха.
Сказав это, он взял хлеб и положил себе на тарелку. Финкель подмигнул Архипову и покачал головой, показывая большой палец. Ему понравился столь напористый новичок. Земсков побагровел, но ничего не сказал. Ерошенко, по адресу которого тоже прошелся Дронго, перестал жевать и сидел нахмурившись. Завтрак продолжался в полном молчании, пока вдруг Дронго первым не взорвал эту напряженную тишину.
— Мне кажется, что в некоторых ваших выводах присутствуют очевидные просчеты. — Он сказал это, не обращаясь ни к кому, словно просто разговаривая вслух с самим собою.
— Почему? — спросил Финкель. Ему была интересна подобная манера поведения Дронго.
— Вы правильно рассчитали способ хищения из хранилища. Собственно, по-другому заряды, видимо, и нельзя было вытащить, — начал объяснять Дронго, — просто невозможно. Но, указав на возможность вывоза зарядов вместе с радиоактивными отходами, вы, Исаак Самуилович, невольно подтолкнули всех к не совсем корректному выводу.
— Что вы имеете в виду? — занервничал Земсков.
— Ну-ка, ну-ка, интересно, — пробормотал Финкель, — вы что-нибудь понимаете в ядерной физике?