СИН СИН МИН
Шрифт:
Ваше сердце и мое не могут быть очень разными. Они дышат и бьются в одном и том же окружающем океане жизненности. Я называю это моим дыханием, но в то время как я его называю, оно уже больше не мое — оно ушло, оно сменило обиталище — теперь это дыхание кого-то еще. То, что вы называете вашей жизнью, не ваше; оно ничье — или всеобщее.
Когда кто-либо смотрит на реальность, тогда он видит, что Целое — это органичное единство. Солнце работает для вас, океан работает для вас, звезды работают для вас. Люди везде в мире работают для вас, а вы работаете
Вы становитесь готовы, созреваете для смерти, чтобы стать пищей для кого-то еще. И так должно быть, потому что вы много вещей сделали своей пищей — в итоге вы должны стать их пищей. Все является пищей для кого-то другого. Это цель, а вы хотите привязаться к жизни. И яблоко — оно тоже хочет прицепиться к жизни; и пшеница — она тоже хочет оставаться собой. Тогда жизнь прекратится.
Жизнь живет через смерть. Вы умираете здесь — кто-то становится живым там; я выдыхаю — кто-то вдыхает. Точно как ритмичное вдыхание и выдыхание, существуют и жизнь, и смерть. Жизнь — это вдыхание, смерть — выдыхание.
Когда вы созреете, вы упадете на землю. Тогда черви будут есть вас, и прилетят за добычей птицы, и они насладятся вами. Вы наслаждались разнообразной пищей, теперь насладятся вами. Все растворено, расплавлено, совмещено.
Так зачем же волноваться? Это произойдет, это уже происходит. Только Целое живет, индивидуальности ложны; только предельное живет, все остальное — лишь волны в нем, они приходят и уходят.
Когда человек видит реальность прямо перед носом, неожиданно нет проблем, нет тревоги, ибо Целое продолжает жить независимо от того, живете вы или нет. Тогда ваша смерть не проблема, тогда ваша жизнь тоже не проблема. Вы будете жить в Целом многими миллионами способов.
Иногда вы будете плодом — в этом смысл индуистской концепции миллионов йони, утроб. Иногда вы были животным, иногда насекомым, иногда деревом, иногда скалой, а жизнь продолжается.
Поэтому, в некотором смысле, вы никто, и вы — всё, в другом смысле. В одном смысле вы пусты, а в другом — полны. Вас нет в одном смысле, и вы являетесь всем — в другом, потому что вы не отдельны.
Отделение приносит мучение. Если вы мучаетесь, тревожитесь, значит, вы думаете, что вы отдельны, но вы без нужды создаете себе проблемы. Нет необходимости, ибо Целое продолжает жить, Целое никогда не умирает — оно не может умереть. Только части умирают, но эта смерть не является действительной смертью — это перерождение; здесь вы умираете, там рождаетесь.
Одна вещь, все вещи — двигайтесь среди них и смешивайтесь с ними без различения. Жить в этом осознании — значит существовать, не беспокоясь о несовершенстве.
Тогда зачем волноваться о совершенстве? Это тоже эгоистическая цель. Это должно быть очень глубоко понято, ибо даже религиозные люди пытаются быть совершенными. Как вы можете быть совершенными? Даже Будда мог заболеть, даже
Два слова должны быть поняты: одно — это совершенство, другое — это цельность. Действительно религиозный человек заботится о цельности и никогда не заботится о совершенстве, а псевдорелигиозный человек заботится о совершенстве и никогда о цельности.
Цельность означает: «Меня нет, есть целое», и оно совершенно, ибо как может быть иначе? Нет сравнения, нет больше ничего другого. Но если вы мыслите в терминах совершенства, морали, идеалов, характеров, вам надо быть совершенным, и тогда вы сойдете с ума.
Все, стремящиеся к совершенству, сходят с ума — это их предельный, конечный исход, потому что как отдельная единица вы остаетесь несовершенными, вы не можете быть совершенны. Как вы можете быть совершенны? Ведь ваша энергия приходит из Целого, уходит в Целое — вас нет. Волна должна остаться волной, она не может стать океаном. А если она слишком старается, она сойдет с ума.
Вот почему в мире религии вы видите самых эгоистических людей, ибо они стараются быть совершенными во всем, они настаивают на совершенстве. Они не могут быть расслаблены, они будут всегда напряжены. И всегда что-то будет не так, и им надо будет исправить это — поэтому они всегда будут оставаться в мучении. Пойдите в сумасшедший дом, и вы найдете там девяносто процентов людей, стремящихся к совершенству.
Человек понимания остается расслабленным. Это не значит, что он безалаберный. Нет, он заботится о чем-то, но он знает пределы. Он заботится, но он знает, что он — лишь часть. Он никогда не считает себя целым, поэтому он не волнуется.
Он радуется всему, что делает, хорошо зная, что это остается несовершенным и что оно не может быть совершенным. Но он радуется, делая это, и от этой радости происходит любое возможное совершенство, не создавая в нем никакого волнения. Он любит это, хорошо зная, что это не будет абсолютной вещью, не может быть такой — что-то останется незавершенным, такова природа вещей.
Вот почему на Востоке мы всегда верили, и верили в истинную вещь, что всегда, когда человек становится совершенным, он больше не рождается, он исчезает из этого мира. Он должен исчезнуть, ибо в этом мире возможно только несовершенное. Он больше сюда не подходит, он не нужен — он растворяется в Целом.
Даже Будда до самого последнего момента своей жизни оставался несовершенным, но не беспокоился об этом. Вот почему Буддисты имеют два термина для нирваны. Конечное просветление они называют маха-нирвана, а просветление они называют нирвана. Нирвана означает, что Будда еще в теле. Он достиг озарения, он стал знающим, но он все еще в теле — в теле несовершенства. Он все еще в мире несовершенных частей. Это — нирвана, просветление.