Синдбад
Шрифт:
– А кто? – удивленно воззрился на нее Синдбад.
– Мы – порождение огненного дыхания шайтана, нашего владыки и повелителя!
– Фу-у, – выдохнул с облегчением Синдбад. – Всего-то? А я уж было решил…
– Хватайте же его, сестры! Хватит ему глумиться над нами!
– Вы все сестры? – не поверил Синдбад.
– Разумеется! И мы все очень голодны.
– Э-э, в каком смысле? – дрожащим голосом поинтересовался один из
– В обоих! Мы вас будем любить, пока не высосем из вас все соки!
– Вай мэ! – моряк закатил глаза и грохнулся на песок.
– Да хватайте же их, чего вы стоите!
Девушки рванулись вперед, но их остановил резкий окрик Синдбада.
– Стойте! Так не пойдет.
– Почему? – удивилась одна из сестер.
– Как это? – спросила другая.
– Запросто! Я великий Синдбад, и меня достойны любить только избранные красавицы!
– Разве мы не хороши для тебя?
– Гхм-м, – смущенно прочистил горло Синдбад. – Ну, если честно, то мне нравишься вот ты, – он указал на заляпанную смолой и опилками девушку, – и еще ты, да, ты, с молотком, у которой такие сильные женственные руки. И ты, и еще ты, – палец уткнулся в двух перепачканных сажей с торчавшими дыбом просмоленными волосами. – Остальные девушки, так сказать, прошу извинить.
– Вы слышали, сестры? – гордо выступила вперед та, что в пятнах и опилках. – Ему нравлюсь я.
– А мы? – растерялись другие девушки.
– А вы… Ну, сами понимаете, – она важно вздернула носик.
– И откуда ж ты такая шустрая взялась, а? – грозно спросила старшая.
– Да все оттуда! – презрительно бросила та.
– А ты не лезь, старая карга, – поддакнула ей другая «избранная» с черной паклей волос на голове.
– Кто карга, я?
– Ты!
– Ах ты ж стерва просмоленая! Гаси ее! Их! Всех!
– А-а-а!!!
Девушки, потеряв всякий интерес к мужчинам, бросились мутузить ни в чем не повинных сестер, дружно, всем скопом. В ход шло все, до чего могла дотянуться рука: инструмент, палки, камни, заколки. Над пляжем стоял неописуемый вой и гвалт. Нет, женское побоище – это и в самом деле нечто неописуемо непостижимое…
– Чего вы стоите, ослы! – прикрикнул Синдбад на моряков. – Быстро сталкивайте корабль, пока они опять не опомнились.
Он первым кинулся к торчавшему из воды килю и уперся в него плечом.
– Т-так! И вот т-так!
К нему тут же присоединились все остальные. Упавший в обморок пришел в себя и тоже
Моряки посыпались в воду, но тут же вскочили и припустили к лестницам, болтающимся в воде. Взобраться наверх было делом пары минут.
– Сестры, нас опять надули! – очухалась вдруг одна из девушек.
Великое побоище разом стихло. Окровавленные, в оборванных туниках девушки сгрудились у воды, глядя на разворачивающийся в метрах двадцати от берега корабль.
– Стойте, куда вы? Назад! – закричала старшая, подпрыгивая и приседая в бессильной злобе. – Ну, попадись ты мне еще раз, паршивый Синдбад!
– И тебе всего доброго, прелестная незнакомка, – крикнул ей Синдбад, в прощальном жесте помахивая рукой.
Старшая только плюнула с досады в спокойную морскую гладь, повернулась и побрела к расщелине. Остальные потянулись следом за ней, низко опустив головы, загребая ступнями песок и то и дело оглядываясь и кидая горестные взгляды на удаляющийся корабль.
Глава 8. Пират Кошкандыр
– … И все-таки я никак не возьму в толк, мой юный друг, как же тебе удалось отвадить этих грязных тварей? – спросил Сорви-голова, когда они с Синдбадом, сидя в его каюте, приканчивали кувшинчик вина за успешное освобождение от сирен.
– Все очень просто, уважаемый Сорви-голова, – занюхивая очередной стаканчик соленым огурцом, произнес Синдбад. – Эти, как вы их назвали, грязные твари терпеть друг дружку не могут. Я удивляюсь, как они живут столько вместе и до сих пор живы!
– Возможно, они бессмертны, – подумал вслух капитан, ловя двузубой вилкой маслину, но та все время ускользала в сторону, и это сильно раздражало Сорви-голову. – А, будь прокляты эти хорошие манеры! – вконец разозлился он, бросил вилку на стол и, поймав маслину пальцами, победно отправил ее в рот. – Ну-ну, я тебя внимательно слушаю.
– Так вот, приметив эту их странность, я решил сыграть на ней. Вот и все.
– Но неужели они настолько глупы, что не поняли этого? Даже два раза.
– Они слишком самоуверенны, и мнят себя неподражаемыми и непогрешимыми. Иное вводит их в замешательство.
Конец ознакомительного фрагмента.