Синдикат
Шрифт:
— Война закончилась, — вещал Крокер, даже забыв про ужин. — Стало понятно, что стада подводных ракетоносцев больше в таком числе не нужны. А корабли построены, что с ними делать? [2]
Бес любил такие истории, необязательные сведения, которые, однако, неплохо развлекали. Казалось бы, ну какая польза от знания о целой серии проектов конверсии оружия тотальной войны в инструмент ограниченных конфликтов? А вот, поди ж ты, любопытно ведь!
— Артиллерийские подлодки, это был самый первый концепт. Под него собирались переделывать «Огайо». Сначала хотели
— «Жираф»? — уточнил Бирюк. — Тема многоцелевой башенки?
— Да.
— Глупо! — энергично отозвался конструктор. — Немцы на том же спотыкались. Что годится для бюджетной противотанковости, то плохо на море. Нищебродское решение, вредно для одиночки, бесполезно для действий в составе соединения.
— Вот именно, — скупо улыбнулся в ваххабитскую бороду Крокер. — Так что проект закрыли в начале девяностых. А вместо нищебродства открыли новый, уже с использованием полноценной артиллерии.
— Ну-ка, ну-ка, — живо заинтересовался Бирюк, схватив идею на лету. — «Вертикалка»? И сколько стволов в пакете? Один, два?
— Один, наверняка, — буркнул Гном, поглаживая сережку. — Одна шахта, один ствол. И боекомплект вокруг орудия, спиралью или ярусами, чтобы можно было воткнуть модуль в шахту без особой перестройки.
— Читал? — с подозрением вопросил Крокер.
— Нет, это же очевидно, — хмыкнул Гном. — Тут интереснее, ствол выдвижной или собирались молотить, как есть? И дотянули калибр до двухсот трех миллиметров или все же на ста пятидесяти остановились.
— Да ладно, — взмахнул ладонью Бирюк. — Ты скажи сразу, корректировка ведь?
— Да, конечно, — ответил Крокер. — Только корректируемые снаряды. Зато дальность стописят плюс. Тридцать секунд на подготовку при волнении до пяти баллов и выгрузка тридцать пять в минуту. Что при максимальном боезапасе дает огневую мощь линкора.
— Карательная хрень, — кажется, Бирюк малость разочаровался в так и не реализованном проекте.
— Карательно-диверсионная, — уточнил Крокер.
— Потом нарисуешь, — вклинился Гном. — Давай ближе к делу. Так что там по калибру было?
Бес расслабленно сидел на табурете, который, судя по виду, помнил «золотые пятилетки», выведшие Союз на позицию бескомпромиссного соперника Штатов. Слушал вполуха историю Крокера о том, как на следующем этапе конверсии ушлые американцы попробовали засунуть в ракетную шахту уже не пушку, а сначала обычный самолет со складываемыми крыльями, и затем уже автосамолет, то есть БПЛА.
— Пуск с глубины до пятидесяти, так что корпус цельнотитановый… Пластиковая пена и азотная прокачка… взлет на сбрасываемых ускорителях… посадка прямо на воду и робот-швартовщик…
— А ремонт и заправка только в порту, наверняка, — строго заметил Гном. — Или на плавучей техстанции? Не верю, что они запихнули весь цикл обслуживания в подлодку.
— Кассетная зарядка, бомбы или ракеты, перевооружать можно на борту. Все остальное только берег, да.
— Одноразовая хрень, —
Конструкторы опять горячо заспорили, а Бес подумал, что квартира Гнома, наверное, один из последних уголков того, старого Союза. Могущественной державы, которая формально живее всех живых, а фактически давно ушла в историю, оставив, как паук, лишь высохшую оболочку после линьки. Набитое соломой и тряпками чучело великой мечты…
Мартызенски органически не переваривал идею ремонта. Для Гнома тезис «один ремонт/переезд равен пожару» был не фигурой речи, а суровой реальностью. Поэтому его квартира последний раз переждивала такое испытание в начале восьмидесятых. Электроника сугубо отечественного производства ютилась на столах и «стенках» из классической деревоплиты, возвышаясь над хозяином как стены ущелья. Современнейшая «Павка» [3] соседствовала с карболитовым ящиком ЭВМ, куда предлагалось заправлять чуть ли не магнитные диски, и Бес готов был поклясться, что в мешанине проводов запутался, как Фродо в тенетах Шелоб, самый настоящий программируемый МК. Хотя наверное то была все же какая-то более новая электроника в старом корпусе.
За стенами кипел энергией новый мир, а здесь можно было просто сесть в углу с чашкой хорошего кофе («энергия для борьбы за дело рабочего класса!») и послушать умных людей. Послушать не просто так, Бес вынашивал корыстную идею попросить мудрецов о некоторой модернизации порядком изношенной руки, однако не сейчас, не сегодня… Сегодня другое.
— И вот этот свинтопрульт складывает крылья, причальный робот его сажает на штангу, которая затягивает летуна в шахту. Промывка пресной водой, продувка и консервация в нейтральном газе до портового обслуживания. Все голая автоматика, никакой человечины.
— Но идею, я так понимаю, свернули? — вставил Бес, решив немного поучаствовать в дискуссии, чтобы не было похоже на «пришел в гости сугубо для пожрать».
— Да. Тогда сочли, что не по бюджетам. Воевать-то не с кем больше, а на дикарей и этого многовато. Так что в девяносто пятом контракт открыли, но уже в девятом полностью заморозили. Аминь!
— А еще говорят, что америкосы отъявленные милитаристы, — искренне возмутился Бирюк. — Жадные уроды, даже на такой несложный проектик долларов не наскребли.
— Это же разгар «красной паники», — грустно скривил губы коллекционер чертежей. — «Русские идут!», «Коммунисты скупают капитализм» и так далее. Рейган-младший дурак, и звездно-полосатая родина больше не может обескровливать экономику, высасывая из нее деньги на военные игрушки. Все на борьбу за производительность капиталистического труда! И авангард военно-технической мысли пошел под полное сокращение всего за пару лет. А какие были люди, какие проекты, что у нас, что у них… Новое поколение «шайенов» с реактивными движками вместо толкающих винтов. Плавучие ракетные арсеналы, роботанки с микроволновой подзарядкой от орбитальных излучателей. Авианосные комплексы с приемом любой транспортной авиации…