Синдром Фигаро
Шрифт:
– Ла-ла-ла-лейла, ла-ла-ла-ла!
С точки зрения Кристины, пел он здорово: с чувством, с воодушевлением, но абсолютно не к месту. Если танец и «Маленькая ночная серенада» украсили спектакль, то ария была подобна осиновому колу, вбитому в его душу. Она перерубила нерв действия, фактически убив его. Вряд ли в зале остался хоть один зритель, которому было дело до борьбы в душе Сальери, до сумасшествия Моцарта. Они, словно отыгравшие свое и забытые на сцене марионетки, поблекли, потеряли смысл. Сейчас здесь царил Фигаро. Поминаемый Пушкиным мимоходом, он превратился в главное действующее лицо.
«Но почему эта ария? – недоумевала
– Это Моцарт? – громким шепотом спросил Лебедев у Аси, перегнувшись через сидящего между ними Рыбака.
– Нет! Тише! – возмутилась она.
Окончание спектакля: выпитый бокал, слезы Сальери – самые что ни на есть настоящие, «Реквием» – все было скомкано, повисло, словно паруса в штиль. Трагедия превратилась в фарс.
Но на щедрость аплодисментов это абсолютно не повлияло. Зал аплодировал минут десять. Какая-то очень высокая и худая женщина в несуразно длинной тунике, отчего она казалась еще выше, и широких брюках вручила Нане букет роз, который та, смутившись, сунула Фигаро.
Выходя из зала, Кристина столкнулась со Славиком, тем самым, который должен был играть Моцарта.
– Привет! – сказала она, но тот не обернулся, и Кристина решила, что обозналась. Все-таки со встречи в Вене сотрудников «Кайроса» и участников спектакля «Моцарт и Сальери» прошло довольно много времени.
Раздражение и разочарование – вот два чувства, с которыми Кристина вернулась домой. Хотя, если откровенно, частично их вызвал не столько спектакль, сколько поведение Молчанова. Проводив Кристину до подъезда, он не стал напрашиваться на чай-кофе, а она сама не решилась его пригласить.
Ну вот и все. Пока мысли Кристины витали где-то далеко, мозг привычно выполнял свою работу. Пробежав глазами подготовленный документ и оставшись удовлетворенной его содержанием, она переговорила по телефону с заказчиком. Браться за что-то новое не хотелось. Пожалуй, есть смысл уйти с работы пораньше – ведь ей еще нужно ехать за Настей Дубровиной в детский сад на Вокзальной.
– Уже уходишь? – удивилась Ася. – Может, пойдем выпить моккачино?
Вкуснейший моккачино подавали в кафе в двух шагах от офиса «Кайроса», и Кристина, как бы ни была загружена работой, практически никогда не отказывалась от подобного предложения. Но сейчас его подоплека была шита белыми нитками. «Расследование Фигаро» – вот что хочет обсудить Ася. А какое может быть расследование, если они даже фамилию его не знают? Вряд ли в паспорте и прочих официальных документах режиссера-постановщика «Моцарта и Сальери» фигурирует имя персонажа Бомарше.
– Завтра, завтра! – покачала головой Кристина и, подхватив со стола сумку – увесистую торбу, в которую помещался ноутбук и пара-тройка объемистых папок, – поспешила к двери.
– Завтра так завтра, – пожала плечами Ася под звон колокольчика над входной дверью, провожающего Кристину.
Глава 4
Стоило Кристине сесть в машину и пристегнуться ремнем безопасности, как в ней проснулся дисциплинированный водитель.
«Как же я повезу ребенка, если у меня нет детского кресла?» – подумала она. Опыта ни в приобретении,
Первый же вопрос, заданный продавцом-консультантом, симпатичным молодым человеком в темно-синем комбинезоне с красной эмблемой фирмы на нагрудном кармане, поставил ее в тупик:
– А сколько лет ребенку?
– Ну… – Кристина задумалась, – от двух до трех… Или четырех… Разве у вас нет универсального кресла?
– Универсальные есть от рождения до четырех и от рождения до семи. Может, вы знаете вес ребенка? – в голосе продавца Кристина уловила нотки мужского превосходства. Парень определенно насмехался над ней.
– Вес точно не знаю, – она пожала плечами. – Дайте мне то, что до четырех лет, а если не подойдет, я приеду и поменяю. Хорошо?
Разумеется, продавец с радостью согласился, лишь бы поскорее избавиться от покупательницы, желающей приобрести то, не знаю что. Он любезно донес покупку до машины, помог установить кресло и коротко проинструктировал, как им пользоваться, за что Кристина простила ему насмешки.
Обнесенный внушительным забором детский сад на Вокзальной буквально утопал в зелени. У ворот в дежурке ковырялся в смартфоне охранник. Кристина остановилась, решив, что нужно предъявить какой-то пропуск, но секьюрити, скользнув по ней взглядом, очевидно, принял за свою и лишь лениво кивнул в сторону рамки металлоискателя – проходи, мол. Кристина скользнула вперед, рамка пискнула, но страж ворот не отреагировал, и она пошла по дорожке из веселой разноцветной плитки к белому трехэтажному зданию. Внутри оно тоже оказалось веселым: разноцветные двери, на стенах – кувыркающиеся медведи, зайцы, жонглирующие морковками, и белочки с золотыми орешками в лапах. Тишина, царившая в здании, настораживала. Может, она опоздала и всех детей уже разобрали добропорядочные родители? Только бедняга Настя Дубровина тихо грустит где-то в уголке.
Тут одна из дверей – желтая – открылась, и в коридор вышла женщина. Невысокого росточка, с пышным рыжим хвостом, она напоминала одну из нарисованных на стене белочек, только вместо орешка в руках у нее была сумка. Точь-в-точь такая же объемная торба, как у Кристины.
– Здравствуйте! – обрадовалась она.
– Здравствуйте! – Женщина окинула ее цепким взглядом, скользнула по сумке и, очевидно признав коллегу, улыбнулась. – Вы по какому вопросу?
– Я… Меня попросили ребенка забрать. Настю Дубровину из младшей группы.
Кристина вдруг испугалась: сейчас женщина-белочка скажет, что детей могут забирать только родители, а незнакомому человеку с улицы ребенка не отдадут, но та лишь кивнула:
– Да, Настина мама дала добро, чтобы девочку забирали родственники и знакомые. Младшая группа сейчас на прогулке. Пойдемте, я вас провожу.
Свое раннее детство Кристина давно забыла, но в детском саду, куда водила ее бабушка, определенно не было такой замечательной игровой площадки: ярко-зеленое покрытие, оранжевые скамейки, горка, песочница, качели – все новенькое, чистое и радует глаз. Даже деревья, огромные раскидистые липы, наверняка посаженные в прошлом столетии, казались молодыми.