Синдром тщеславия
Шрифт:
Нет, иногда среди всего этого дерьма проскакивали достойные идеи, но уже нечасто. Все они, конечно, сразу записывались, а затем мы снова скатывались в абсолютную дичь. Но главное, что за истекшие сутки нам удалось набросать аж два полных листа с требованиями, которые мы тут же передали Глебу Юрьевичу.
Первые два часа ожидания прошли в нервном напряжении. Клёпка вскакивала каждые пять минут и вышагивала по камере, не забывая причитать: «Ну, чего они там так долго?» Хлюпа её не поддерживал и мирно сопел, отвернувшись лицом к
Я тоже переживал всё это время, хотя и старался не подавать вида. Больше всего меня беспокоил Палыч, который на весь срок нашего заключения остался предоставлен сам себе. Наша нейронная связь была утрачена вместе с имплантами, и я понятия не имел, что с ежом. В первое время было особенно тяжело. Затем я смог убедить себя, что с ним полный порядок. Всё-таки он дикий зверь и прекрасно справлялся с тяготами жизни до встречи со мной. Скорее всего, сейчас бегает где-то по степи и лопает своих любимых букашек. Надеюсь, когда нас выпустят, я смогу его отыскать.
Пред светлые очи Глеба Юрьевича мы предстали спустя шесть часов. Мы все дружно спали, когда распахнулась дверь, и кардиналы попросили нас на выход. Снова подъём на третий этаж, тот же кабинет (что опять навело на определённые мысли) и, наконец, финальная часть переговоров — торг.
— Ну, вы, конечно, дали жару, — усмехнулся адвокат и потряс над головой нашими листками. — Вы ведь понимаете, что это невозможно?
— Отнюдь. — Хлюпа важно развалился на стуле. — Всё более чем реально.
— Ну и как вы себе представляете вот это? — Глеб Юрьевич уставился на перечень требований. — Предоставить возможность для путешествий между другими мирами?
— А в чём проблема? — Хлюпа сделал удивлённый вид, и довольно умело. — Установите свои телепорты, или что там у вас. Пусть у людей будет возможность попасть домой, ну или куда там они пожелают.
— Так, — юрист припечатал бумагу ладонью к столу, — давайте серьёзно. Мы сейчас говорим о цене ваших услуг, а не о политических целях корпорации относительно всех жителей этого мира. Значит, так: мы готовы удовлетворить ваши просьбы по поводу имплантов и свободного пересечения границы. Снятие обвинений пока подождёт, пусть это останется нашей страховкой.
— А по поводу улучшения питания? — зачем-то спросил Шпала, хотя прекрасно знал, для чего мы вносили все эти пункты.
— Скажем так: некоторые пункты были действительно полезны. Они помогли нам понять, как устроено общество и что мы можем сделать, когда получим полный контроль над ситуацией. И да, улучшение питания включили в перспективный план развития. Но давайте будем честными: если мы удовлетворим эти потребности прямо сейчас, о восстании можно забыть. А оно нам просто необходимо. Притом в самое ближайшее время.
— Вы так говорите, будто организовать бунт проще,
— Господин Штопор, всё, что от вас требуется, — это действовать в соответствии с разработанным планом. Мы уже позаботились о некоторых вопросах. Народ на светлой стороне давно недоволен властью, осталось лишь поднести искру, чтобы вспыхнул пожар.
— А мне вот что интересно… — Хлюпа отвлёк юриста от мечтаний. — Почему мы? Неужели во всём этом мире нет ни единого человека, способного реализовать ваши потребности?
— Почему же, есть, — пожал плечами Глеб Юрьевич. — Но вы оказались наиболее предпочтительны. Так сказать, лидировали в разработке.
— Понятно, — кивнул приятель и успокоился.
Я же, напротив, ещё сильнее напрягся. Хлюпа задал очень важный, правильный вопрос. Ответ его удовлетворил, а вот меня не совсем, особенно последняя часть о разработке. Мне сразу же захотелось узнать чуточку больше, но адвокат, кажется, понял, что сболтнул лишнего. Он как-то сразу засуетился и поспешно сменил тему.
— Так понимаю, мы договорились? — Адвокат пристально уставился на меня.
— Можно подумать, вы оставляете нам какой-то выбор? — усмехнулся я. — Да, мы возьмёмся за дело, как только вы выполните свою часть обещаний. И ещё кое-что. Нам нужны гарантии, что все обвинения будут сняты.
— Естественно, — растянул губы в широкой улыбке Глеб Юрьевич. — Другого мы и не ждали. Значит, сейчас вам установят всё необходимое, в том числе и импланты, а затем мы подпишем несколько документов.
В кабинет снова вошли кардиналы, которые сопроводили нас на первый этаж. Здесь же, по очереди, мы заходили в медицинский отдел, из которого возвращались уже суперлюдьми.
Я вошёл самым последним.
В отличие от мастерской Мазута, здесь царила чистота и порядок. Приятное кресло моментально подстроилось под осанку, приятная медсестра с улыбкой посветила мне в глаз. А затем я услышал: «Всё, пусть заходит следующий».
— Я последний, — проморгавшись, ответил я. — Больше никого нет.
— Так, мужчина, вы что меня путаете? — уставилась на меня медсестра. — У меня здесь красным по белому написано: Калька, Хлюпа, Шпала, Штопор и Палыч.
— Ё-моё! — Я стукнул себя ладонью по лбу. — Точно, Палыч!
— Постойте, господин Штопор, вы куда?!
— Девушка, вы меня извините, но Палыча сегодня не будет, — ответил я, уже находясь в дверях.
— Что значит — не будет?
— Его ещё нужно найти.
— И когда вы собирались об этом сказать? Вы понимаете, что импланты девятого поколения нельзя долго хранить на открытом воздухе? Я уже всё приготовила.
— Какого поколения?
— Девятого, — раздражённо повторила медсестра. — В общем, так: я за всё это отвечать не собираюсь. У вас ровно сорок минут, чтобы притащить сюда этого вашего Палыча.