Синдром

Кейз Джон

— Твое лицо ласкает легкий ветерок, он ворошит волосы и гладит траву…

Вслед за Дюраном Никки отворила белую калитку, ведущую на поросшие мхом ступени в рассеянной тени листвы, и спустилась к уединенному прудику. Села на поваленный ствол укутанного мхом дуба и залюбовалась танцующим на воде солнечным зайчиком, что пробрался сквозь завесу крон. Левая рука Нико свесилась с дивана и, путешествуя по ковру, окунулась в прохладу озерца.

Никки снова в укромном уголке, где никто и ничто не может причинить

ей зла. Дюран понаблюдал, как мерно поднимается и опускается грудь девушки, а потом стал выводить пациентку в прошлое:

— Давай вернемся в то время, когда ты была девочкой.

— А я и сейчас не мальчик.

— Нет, маленькой девочкой. Двенадцать лет… одиннадцать… десять. Вспомнила?

Нико беспокойно поерзала на диване и кивнула. Дюран, сидевший в высоком кресле в паре шагов от пациентки, подался вперед и в который раз принялся с удивлением следить за переменами на ее лице — настороженность умудренного жизнью человека сменилась детской непосредственностью. И даже голос Никки теперь звучал по-детски.

— Где мы? — спросил Дюран.

— В Южной Каролине.

— А твои приемные родители?

— М-м… дома. У нас большой белый коттедж за городом.

— Расскажи мне о нем.

— Ты и так знаешь.

— Мне бы хотелось услышать еще раз.

Она нахмурилась.

— Там колонны — высокие колонны, как в старинных богатых домах. Только на наших краска облезает. И там, где ее нет, видно, что они не каменные, а деревянные — собраны из дощечек, а теперь вот расклеиваются. Наверное, скоро упадут.

— Что ты видишь? — спросил Дюран.

— Крыльцо.

— Хорошо… Что еще?

— Деревья.

— Какие именно?

— Простые деревья. Дубы. Дом стоит в конце маленькой дороги.

— Длинной подъездной аллеи, — поправил Дюран.

— Длинной подъездной аллеи с гнилыми дубами по обе стороны.

— Живыми дубами, — уточнил психотерапевт.

— Да, наверное. Все считают их здоровскими, только мне они не нравятся. Они старые и мерзкие.

— Недолюбливаешь их?

— Терпеть не могу!

— Почему?

— Потому что… Ну, как сказать…

— Почему же?

— Они жуткие.

— Жуткие? Как это?

— На них паутина.

— Ты хочешь сказать, «бородатый мох»? — подсказал Дюран.

— Ага.

— И что в том плохого? — продолжал доктор.

Нико свела брови, задумалась и молча покачала головой в ответ.

— У тебя с ними связаны какие-то неприятные воспоминания? — спросил Дюран.

Пациентка поежилась и кивнула:

— Угу.

— Дек что-то делал с этим мхом?

Никки уткнулась головой в подушку:

— Он запутывал его в волосы. В безлунные ночи.

Доктор кивнул.

— На что это было похоже, Никки?

— На паутину.

Дюран придвинулся к пациентке.

— Расскажи о Деке, — попросил он.

— Мне не нравится Дек! —

воскликнула Нико, неожиданно раскрыла глаза и попыталась сесть. — Только, пожалуйста, не говори ему!

— Не буду.

— Обещаешь?

— Обещаю. А теперь ложись и закрой глаза. Ты в безопасности. — Дюран заметил, что пациентка начинает задыхаться. — Здесь только ты и я, и ветер, и ручей. Порядок?

Она кивнула.

Через некоторое время доктор возобновил тему:

— Почему тебе не нравится Дек?

Нико молчала с минуту, ее грудь беспокойно вздымалась, Дюран выжидающе смотрел на лицо девушки. Наконец та выпалила:

— Из-за того, что он делает!

— Что он делает?

Нико скорчилась на диване.

— Он зовет нас в церковь с друзьями, а сам ведет в тоннель в подвале.

— Что там происходит?

Нико замерла и некоторое время лежала, боясь шелохнуться, а затем безмолвно покачала головой.

— Вы снимали кино?

Она кивнула.

— Расскажи поподробнее, — попросил Дюран.

Пациентка нахмурилась, перевернулась на другой бок и уставилась в спинку дивана.

— Не могу, — сказала она.

— Не можешь?

Никки отрицательно покачала головой.

— Почему? — удивился Дюран.

— Не могу — и все.

— Ты не помнишь?

Нико молча кивнула.

— Я подскажу, — предложил доктор. — Был фильм, в котором вы поженились.

Никки неохотно кивнула, и упрямство на ее лице сменилось обреченностью.

— Давай поговорим о свадьбе.

Нико не могла не подчиниться и под руководством Дюрана во всех подробностях поведала историю смерти своей старшей сестры в порнофильме. В этой картине две девочки исполнили главные роли, а третьей, самой младшей, отводилась роль второго плана.

Николь с Дюраном частенько наведывались на эту запретную территорию. Отсюда происходили проблемы пациентки, а потому было жизненно необходимо начать сражение с болезнью с раскрытия секретов ее детства.

— Я в белом, — рассказывала Нико, затаив дыхание. — Все, как полагается невесте: длинная фата и букет.

— Какие в нем цветы?

— Красные розы и гипсофилии, — без колебаний ответила пациентка. — Да, и еще папоротник. Розанна — жених. Глупость какая, как девочка может изображать жениха!

— Во что одета Розанна? — спросил Дюран.

— На ней черный смокинг с красной гвоздикой в петлице. Она такая прелесть! А Эйдриен несет кольца.

— В чем она?

— На ней, кроме венка из цветов, ничего нет.

— И вы подходите к алтарю?

— Угу.

— А свечи на нем есть?

— Да. Вокруг свечи, и какие-то люди занудно бубнят молитвы. А потом к нам выходит священник и спрашивает: «Берешь ли ты этого мужчину?…» — Голос Нико затих, и создалось впечатление, будто она забыла, что от нее требуется.