Синева
Шрифт:
— Ступай, родной, не теряй времени. Помощь, она всегда требуется.
— Спасибо. Спасибо тебе, дедушка, — сказал мальчик.
— За что, милый ты мой?
— За то, что ты мне помог.
— Так ведь я на то и есть, чтобы в трудную минуту ко мне, к нам, то есть к тем, кто раньше тебя жил, обращаться. Ты только помни… Помни, что я… Что все мы всегда с тобой… Согрелся? Ну, ступай. Ступай, родной…
Солдат отступил назад, махнул рукой и словно слился с огнём, гранитом, с золотыми буквами имён…
Огонь трепетал на ветру, как
Глава пятнадцатая
«Давайте, я вас спасу!»
«Вот помогу кому-нибудь, — может, крылья и появятся?» — повторял про себя Тимоша, и душа его наполнялась надеждой.
Но кому нужна помощь? Вот уже почти два часа кружил мальчишка по городу, и никто не просил его помочь.
Туча вылила на город весь дождь и уплыла в сторону моря. Но светлее не стало. Осеннее небо нависло так низко, что едва не касалось крыш. Всё вокруг было мокрым: асфальт, зонтики в руках прохожих, что возвращались в этот час с работы, блестели мокрыми боками автобусы. Казалось, сам воздух наполовину из воды.
Тимоша вышел к реке. Благодаря этой реке город был знаменит на весь мир. Реку сковывали гранитные набережные, широкие железные мосты выгибали над ней спины. Короткими летними ночами мосты словно взмахивали крыльями и под ними проплывали многотонные баржи и многопалубные теплоходы. Днём по реке скользили яхты, работяги буксиры волокли плоты. В праздники в её водах отражались военные корабли и огни салютов. В неё, как в тёмное зеркало, смотрелись старинные фонари и дворцы, что выстроились на набережных.
Все в городе любили реку. И Тимоша тоже. Весной он специально приезжал к ней, чтобы посмотреть, как плывут по синей воде белые льдины и катаются на них чайки да вороны. Летом не было для мальчика большей радости, чем проплыть на речном трамвайчике мимо садов и парков, мимо старинных чугунных оград.
Иногда река сердилась, надувалась и перехлёстывала пенистыми волнами через каменные парапеты! И тогда машины катили по залитым водою улицам и поднимали буруны, как настоящие морские катера. Вода выплёскивалась из люков, растекалась по садам и паркам, вламывалась в подвалы. А в старинной крепости на острове посреди реки начинала тревожно палить пушка! Так с давних времён в городе объявляли тревогу.
Тревогу объявляли и по радио, и по телевидению. Специальные отряды по борьбе с наводнениями готовились отразить нападение разбушевавшейся реки.
И хотя Тимоша жил в новом районе, далеко от реки, и никогда наводнения не видел, но он легко мог представить себя в оранжевом спасательном жилете, с длинным багром в руках, на носу быстроходного катера, спешащего среди растрёпанных тёмных волн спасать утопающих!
Нет, он не хотел наводнения! Он понимал, что это бедствие, что оказаться в такое время в воде — несчастье. Но ему так хотелось кого-нибудь спасти!
Мальчик облокотился о холодный гранит парапета. Прямо внизу широкая река медленно накатывала
Но сейчас о том, чтобы раздеться или хотя бы размотать тёплый шарф, было страшно даже подумать! Тимоша представил себя в свинцовой воде, и его пробрала дрожь!
— Нет, — вздохнул он, — не получится из меня спасатель! Я и плавать-то умею только в ванне на резиновом крокодиле.
Он уже собрался уходить, и вдруг… Мальчик глазам не поверил! Там, в тёмных волнах, мелькали руки и прыгала, то исчезая, то появляясь, голова!
— Человек тонет! — Тимоша заметался по набережной.
Броситься в воду? Но тогда спасать придётся его самого! Позвать людей? Но поблизости никого не было! Спасательный круг! Он точно помнил, что около моста на специальном щите висит огромное бело-красное колесо.
Со всех ног бросился Тимоша к мосту. Еще издали он увидел и голубой с белым щит, и красную баранку круга на нём, и написанный люминесцентными красками плакат: «Спасти человека — благородный поступок!».
Под этой надписью было много-много небольших картинок, поясняющих, как этот поступок совершить, но у Тимоши не было времени их рассматривать.
Он подпрыгнул, пытаясь снять огромный, как колесо КамАЗа, круг, и увидел, что тот обмотан цепью, а цепь заперта на большой висячий замок, около которого надпись мелкими буковками: «Ключ в ДНД».
— Какое ещё ДНД? Человек же тонет!!! — простонал Тимоша.
Он оглянулся. В волнах реки больше ничего не мелькало. Не помня себя мальчик вскарабкался на парапет. Хотел крикнуть, позвать кого-нибудь на помощь, но даже голос у него пропал. Он взмахнул руками, примериваясь прыгнуть как можно дальше в тёмную злую воду… Но увидел вдруг, что голова прыгает уже совсем недалеко от берега…
«Тут неглубоко! — соображал мальчик. — Я забегу в воду и подам шарф! Наконец-то и этот шарф пригодился».
Тимоша ринулся к воде, на ходу разматывая колючие шерстяные витки.
Из воды навстречу ему, как дядька Черномор, поднимался «утопающий». С молодецких усов, как с весенних сосулек, бежала вода, бравый живот мерно колыхался в такт его богатырской поступи.
— Ух ты! Эх ты! — Дядька запрыгал на одной ноге, вытрясая из уха воду.
— Ай-яй-яй-яй! — Он бодро семенил по берегу, растираясь махровым полотенцем.
— Вот! — сказал он, увидев Тимошу. — Рекомендую! Исключительно, замечательно, прекрасно! Зимой хуже, зимой прорубь, заплыв исключён. А в проруби не то, совершенно, буквально не то. Окунёшься — и привет! Категорически не то! А сейчас — замечательно! — И он тяжёлой рысью пустился по берегу.
«Морж»! — облегчённо вздохнул Тимоша. — Хорош бы я был со спасательным кругом!»
Он посмотрел вслед резво бегущему «моржу». На такой широкой спине, пожалуй, легко уместился бы Тимоша вместе со своей школьной партой.