Сингулярность
Шрифт:
Когда зачетки были розданы владельцам, автоматчиков отпустили. Хотя сидели в самом конце, мы с Максом покинули аудиторию первыми. Он так быстро выволок меня за руку, что я не успела ни с кем попрощаться.
– Прости, — я лишь шепнула Дин, когда пробегала мимо нее.
Она нахмурилась и понимающе кивнула, изобразив грустный смайлик.
Глава 10
Идиллия
Чувствовала я себя расстроенной после инцидента с подругой. Кому-то могло показаться все детской глупостью, например, парню рядом, но я знала, как трепетно относится Дин к нашей дружбе. Она рассказывала,
Автомобиль вырулил на трассу, ведущую из города. Мимо пролетали сочные зеленые кроны деревьев, сливавшиеся от большой скорости в одну сплошную полосу. Погода стояла теплая, поэтому окна были открыты. Ветер разметал мои волосы по салону. Не уверена, но, по-моему, Максу уже досталось метким ударом пряди по лицу, так что я, на всякий случай, вынула из сумки резинку и забрала непослушную гриву в хвост на затылке.
Это немного расслабило обстановку в машине. Я даже заметила, как у моего соседа появилась привычная ухмылка на лице, что не могло оставить меня равнодушной. Поэтому я тоже расплылась в улыбке, отвернувшись к окну и стараясь скрыть ее от оппонента.
Свернув с трассы, мы проехали еще немного, спустились на грунтованную дорогу и углубились в лес. Спустя пятнадцать минут езды по непонятным проселкам, автомобиль остановился. Макс вышел из машины, открыл мне дверь, а затем стал копаться в бардачке. Достав оттуда кобуру с пистолетом, он направился в сторону леса.
— Пошли, — коротко бросил мне парень, проходя мимо.
Я послушно двинулась вслед. За могучими соснами оказалась живописная поляна. Лесную тишину нарушало только пение птиц. Я подумала о том, какое романтичное это место. Как было бы замечательно, если бы Макс привел меня сюда на свидание. Мы сели бы на то упавшее дерево, куда он сейчас положил пистолет, и просто любовались бы окружающей красотой, слушали бы щебетание крылатых созданий и друг друга. А потом он поцеловал бы меня… Я вздохнула.
— Возьми пистолет, Кира, — настойчивое требование объекта моих мечтаний ворвалось в мой идеальный мир фантазий с отнюдь не романтической просьбой.
Сам он уже повесил на дерево листы с мишенями. После краткой инструкции по обращению с огнестрельным оружием, мы начали тренировку, и первый оглушительный выстрел разорвал тишину леса. Десятки птиц испуганно взметнулись в небо. Что уж говорить, грохот был такой, что и у меня появилось желание бросить все и бежать. Казалось кощунством нарушать идиллию природы, поэтому я оглянулась по сторонам, ожидая, что кто-нибудь выйдет к нам выразить свое недовольство.
Самое удивительное, что я как-то умудрилась попасть в цель. Не в главную, конечно, но семерка для первого раза была шикарна.
— Отлично, — я тут же получила одобрение.
Из следующих десяти выстрелов только два не достигли мишени, остальные все легли с девятки до зеро. Макс заметно оживился. Я же удивилась такому неожиданному успеху.
Через четыре часа упорного обстрела все новых целей, я поняла, что рука у меня дрожит от усталости, а желудок скручивают голодные судороги.
Макс принес из машины воду и булочки, взятые им с утра из дома.
— Совсем забыл про обед, —
Мы расположились на том самом поваленном дереве. Булочки шли на ура, хотя у меня закрадывались подозрения, что им не меньше двух дней. Желудок все равно воспринимал их как манну небесную.
— Ты не должна обижаться на меня, — вдруг заявил он через некоторое время, устало потирая переносицу. — Я делаю это, чтобы помочь тебе.
— Спасибо, я ценю, — ответила я.
— Когда мы придумаем, как тебе выбраться из этих неприятностей, ты сможешь вернуться к Дин… и к Дену, — продолжил Макс.
— О! Отлично! – я уставилась на него, шокированная его заявлением и тугодумством. — Особенно я хочу к Дену.
— Правда?
— Да, я очень по нему скучаю! Знаешь, мне кажется, я его люблю! – прокричала я, разозлившись окончательно, и, вскочив, сделала несколько шагов в сторону леса.
По критерию взаимопонимания в тот момент можно нам было смело ставить три балла из ста возможных. Тем сильнее ярость раздирала меня изнутри. Хотелось дать ему пощечину или сделать еще что серьезнее.
Следующее скольжение может стать последним, пронеслось в моих мыслях. У меня совсем нет времени, чтобы играть в угадайки. Я остановилась, развернулась на сто восемьдесят градусов и кинулась в сторону Макса.
Он не понял, что я хочу сделать и выставил руки перед собой, защищаясь. На вечно самоуверенном лице царствовала абсолютная растерянность, а его красивые ледяные глаза источали вопрос.
Я бросилась ему на шею, сметая с пути его нетвердо вытянутые руки. Чтобы достать до лица парня, мне пришлось даже немного на него запрыгнуть, заставив того покачнуться. Я впилась в его рот жадным поцелуем, как будто это было последнее касание наших губ. А, может, это так и было, поэтому хотелось успеть почувствовать его снова рядом с собой. И мне все равно, если бы он не ответил мне позже взаимностью, как тогда. Главное, чтобы не оттолкнул в этот момент, когда я в нем так нуждалась. Отчаянье вторило, что переживать осталось недолго. Я сомневалась, что буду живой после следующей встречи с мутантами.
Как ни странно, но Макс меня не остановил. Более того, после короткого бездействия, обхватив мою талию руками, он прижал меня к себе еще сильнее. Сначала просто поддавался мне, но затем перехватил инициативу, и поцелуй, не потеряв своей страстности, стал нежным. Одна его рука осторожно прошлась вверх по спине и замерла на затылке, даря неповторимые ощущения радости и надежды. Внутри меня все ликовало. Я была по-настоящему счастлива.
Какое-то время мы не могли оторваться друг от друга. Потом Макс отстранился от меня и серьезно посмотрел мне в глаза, продолжая прижимать к себе в районе талии.
— Надо вернуться к тренировкам, — сказал он.
— Очень романтично, — проворчала я, улыбаясь.
Обхватив руками мое лицо, парень наклонился ко мне очень близко, почти прислонился лбом к моему, не теряя зрительного контакта.
— Ты должна жить… — он переводил взгляд с одного моего глаза на другой, немного приподняв брови.
— Потому что ты мне очень нужна, — после паузы внезапно выдал Макс.
Настолько откровением для меня было его заявление, что я потеряла дар речи. Он ни разу до этого не говорил ни слова хоть о малейшей симпатии, а теперь сразил таким утверждением.