Синтетик
Шрифт:
С ним так просто не сладишь и даже если отец не ошибся, то наверняка он всего лишь исполнитель, а за ним однозначно кто-то стоит.
Кастра постоянно навещали. За неделю к нему несколько раз приходили главы деревни и пытались выяснить, кто на него напал. Отец все время ссылался на плохое самочувствие и на память. Чем больше он приходил в себя, тем угрюмее становился. Я пытался его разговорить, но он мне дал понять, чтобы я не вздумал лезть в это дело, если не хочу навредить себе и сестре.
В город, вместо отца поехал другой. Он слыл хорошим человеком и его уж точно подозревать было глупо.
Но тогда кто? – постоянно задавал я
Мастер, видя мое состояние, пытался чем-нибудь да отвлечь. Он загружал работой или разными заданиями, чтобы в голове как он говорил, не появлялись дурные мысли. В этот раз он послал меня к озеру набрать водных цветов. За ними пришлось заходить в воду и нырять, чтобы подлиннее срезать стебли, которые и были нужны. Я нарезал приличное количество растений, закончил и связал, дабы удобней нести. Одевшись, закинул ношу на плечо и почти вышел на дорогу, но вдруг услышал голоса. Присел, оставаясь незамеченным и увидел, как из кустов выходят несколько взрослых воинов деревни, среди которых выделялся Леока. Они притворились, что встретили меня случайно, но я чувствовал опасность и странное, какое-то сконфуженное поведение великана.
– Мы идем купаться, давай с нами, – предложил один из них.
Он был приближенный того самого клана, в котором состоял Пастэр и выполнял разные поручения его отца. Этакая правая рука для грязных дел. Наверное, надо было бросить все то, что добыл и убежать, но я этого не сделал.
Правая рука, которого звали Рудольф, коротко, без замаха ударил меня кулаком в живот. Я ждал чего-то подобного, поэтому легко блокировал и по инерции, одновременно ответил в лицо нападавшего. Нос был сломан, а на меня тут же кинулись остальные, все, кроме Леоки. Мы кружились, владея одной и той же школой и искали слабости друг у друга. Никто не ожидал, что я так легко выведу из строя, заливающего все вокруг своей кровью вожака.
Трое и великан, считал я, шансов почти нет.
– Помогай им! – закричал на Леоку, утиравший кровь, травмированный Рудольф.
– Я не нанимался калечить мальца, – прогудел силач и продолжал стоять, не делая попытки помочь тем, с кем пришел.
Силы явно неравны, теперь даже не смогу убежать, они меня все равно догонят. Надо было раньше, – думал я, лихорадочно отбивая очередной выпад.
Я сделал глупость и рискнул чуть дальше выкинуть руку и атаковать так удачно подставившегося соперника. Они очень синхронно действовали в связке и второй тут же впечатал мне боковой в челюсть. Голову по инерции, качнул немного в сторону, уходя от удара, но он все-таки задел. Правда теперь у них ошибся третий из нападавших. Он бросился вперед, желая добить и попался на мой кончик мыска, которым я на отходе приложил его прямо в пах. Достал точно. Парень ойкнул и тут же загнулся, затормозив атаку остальных.
Было страшно и чувство тревоги орало во мне, словно птица Ревун.
Поздно понял, интуиция подсказывала об опасности не спереди, а сзади. Что-то тяжелое обрушилось на затылок и я потерял сознание, прежде чем упасть.
Пришел в себя от мерного покачивания и сильной боли в голове. Руки и ноги связаны, рот заткнут тряпкой и перетянут веревкой.
– Смотри, очнулся, – услышал я голос Пастэра и тут же, новая боль погрузила в темноту.
В этот раз я пришел в себя не сразу. Сначала услышал стон, потом меня чуть не вырвало, затем
О нет! Только не это! Даже через дикую боль и осознание в каком месте оказался, не поверил, что со мной могли так поступить.
Меня нес Леока понял я, вспомнив как высоко была земля, пока болтался на плече.
Пошевелиться не удалось. Я потихоньку приходил в себя и ощущал, как привязан крепко на крепко к дереву спиной. Ноги были также плотно стянуты. Хорошо, хоть не притянули к стволу шею. Сделал попытку содрать кляп о плечо и к счастью получилось, правда через дикую головную боль и подкатывающую тошноту. Дышать стало легче. Второй глаз немного приоткрылся и смог уже лучше разглядеть в сумрачном лесе, словно выжженную черную землю и плотный, пугающий воздух. Опять пришло знакомое ощущение, что кто-то смотрит из сгущающейся темноты.
Я понял! Меня оставили умирать там, где никто не будет искать – в запретном, мертвом лесу.
Глава 3
Как насмешку, увидел валяющийся недалеко от себя клинок. Конечно, сделал попытку и не одну, но связали меня на славу. Если бы я был не избит, возможно крохотный шанс и оставался, но каждое движение отдавалось дикой болью во всем теле, особенно в голове, ребрах и левой руке. Я пытался звать Хруста сначала тихо, потом все громче и громче, пока не понял – никто не придет.
Снова и снова ругал себя за глупость и за то, что не сбежал сразу, как только мог. Надо было пока не заметили уплыть подальше и потом в другом месте выполнить задание мастера.
Мастер! – защемило в груди острой болью. Ведь это он послал меня на озеро и именно туда они пришли искать, словно знали где я буду. Стоп! Прочь! Все кто угодно, только не он. Я не хочу обвинять человека, которого уважаю и на которого стремился быть похож.
Меня опять замутило. Тошнота подступила к горлу и не удержавшись вывернуло прямо на одежду.
– Если останусь жив, больше никто не сможет застать врасплох, – сказал я вслух и горько усмехнулся своему хриплому и неуверенно звучащему голосу.
Больше всего я не хотел погибнуть от зубов волкмутов. Твари, убившие мать и брата, не должны забрать и мою жизнь, а то тут впору поверить в какое-то проклятье.
Хотя! Я задумался о том, что лучше, умереть быстро от зубов мутировавших хищников или стать жертвой, например Кажиду или другой твари, которая водится здесь. Может случиться так, что смерть от волкмутов будет еще и спасением. Очень не хотелось, чтобы кто-нибудь высасывал или как-то воздействовал на мою душу.
Становились все темнее и темнее. Дабы заглушить заползающий внутрь страх, пытался представлять, как мщу всем, кто оставил умирать такой ужасной смертью. Я не жалел даже Леоку, виня его за то, что он не вмешался и не запретил так жестоко со мной поступить. Я проклинал, ругал своих врагов и убивал их раз за разом в мыслях. Наконец словно выплеснув всю ядовитую горечь, заплакал, как тогда в белом болоте, понимая, что теперь спастись не получится. Насколько далеко меня занесли в лес я не знал, но это в принципе особо и не важно. Главным оказалось то, что ночь, в которой я любил прятаться и которой наслаждался, считая другом, теперь была моим приговором. Именно в это время суток как говорили, вылезают из глубины зараженного леса, невиданные чудовища и мутанты. Я верил и не верил в эти рассказы, но теперь в полной мере придется испытать это на себе.