Синтия
Шрифт:
— Нет. Не может быть.
— Тем не менее это так.
— Так вы его знаете?
— По крайней мере, наслышаны, — сказал я. — Разумеется, у вас есть его адрес?
— Ну да. Отель «Рицхэмптон», угол Шестьдесят четвертой и Мэдисон.
— Так оно и должно быть, — кивнула Люсиль. — Где еще останавливаться человеку, как не в «Рицхэмптоне»?
Мистер Пигаро углубился в размышления.
— Знаете, — сказал он наконец, — а ведь бракосочетание Синтии Брендон и настоящего законного
— Он вполне настоящий, но не совсем законный, — сказал я.
— Вы уверены?
— Абсолютно.
— Правда? Какая жалость, — сказал Пигаро с грустной улыбкой. — Пытаешься помочь людям, но жизнь выкидывает с тобой глупые фокусы…
— Это точно, — согласился я.
— Нам нужны две ксерокопии анкет, — заявила Люсиль мистеру Пигаро.
— Боюсь, это невозможно. Их содержание — тайна.
— А за десять долларов?
— Тайна стоит дороже.
— Харви, дай мистеру Пигаро пятнадцать долларов — это наш предел.
Я извлек из кармана три пятидолларовые бумажки, и Пигаро заказал сделать ксерокс, после чего мы раскланялись. Внизу в вестибюле я сказал Люсиль:
— Этому надо положить конец.
— Чему, Харви?
— Сама знаешь чему. Отправляйся-ка обратно в Доннеловский филиал Публичной библиотеки города Нью-Йорка, где тебе и положено находиться.
— Ты шутишь, Харви?
— Ничего подобного, — свирепо произнес я. — Какие шутки?
— Харви, не надо говорить таким тоном. Это просто ужасно. Кстати, когда этот смешной толстяк назвал тебя вертухаем, ты тоже ответил ему так, что просто мороз по коже. Ты вовсе не хочешь, чтобы я вернулась в библиотеку.
— Я об этом мечтаю.
— Но в чем же, собственно, дело?
— А в том, что ты создаешь у меня комплекс неполноценности. Ты ударила в солнечное сплетение моего мужского я. Думаешь, легко быть мужчиной в этом мире? Ничего подобного.
— Харви, я не нарочно.
— Может быть. Но это не меняет суть дела. Сколько тебе лет?
— Харви, ты это прекрасно знаешь, и по-моему это просто безобразие, что ты об этом постоянно заводишь разговор.
— Отлично. Тебе двадцать девять лет, и ты не замужем. Тебе легко говорить о том, что это, мол, безобразие, но как, по-твоему, я могу себя чувствовать? Я хотел быть кинорежиссером, а вместо этого стал сыщиком в страховой компании, причем, по слухам, я самый ловкий сыщик в этом городе. Ну и как я, скажи на милость, теперь себя чувствую после того, как ты провела этот день?
— А как? Что я такого сделала?
— Ты меня постоянно унижала.
— Но я пыталась тебе помочь, — сказала Люсиль, и в голосе ее зазвучал явный испуг.
— Ты прекрасно знаешь,
— Харви, во-первых, я на бюллетене, а во-вторых, я волнуюсь за тебя и решила немножко помочь. Просто глупо предполагать, что у меня есть хотя бы одна десятая твоей смекалки и знания дела. Я никак не могу понять, что плохого, если я нахожусь рядом с тобой.
— Послушай, детка, — сказал я, всеми силами пытаясь сохранить в интонациях теплоту. — Я прекрасно понимаю тебя, но работа может оказаться слишком опасной. Мне надо обязательно навестить отель «Рицхэмптон».
— Да они давно уже оттуда съехали, Харви, так что зачем торопиться?
— Почему ты так думаешь?
— Потому что это очевидно, Харви, и если ты…
Я посмотрел на нее так, что она поперхнулась фразой и сказала:
— Ладно, Харви, мы сейчас же направимся в «Рицхэмптон». Я приношу свои извинения и больше не буду вмешиваться, но ты, пожалуйста, прости меня и не прогоняй, потому что я давно не получала такого удовольствия, пожалуй, с детства, когда я окунула светлые косички моей сестры Стефани в чернила, пока она спала.
— Ты и правда это сделала?
— Святая правда!
— Почему ты это сделала?
— Потому что я се ненавидела.
— Почему ты ее ненавидела?
— Потому что она была такая добропорядочная, что просто ужас.
— Ну ладно, пошли, — согласился я, и мы двинулись по Мэдисон-авеню к «Рицхэмптону». У меня закралось подозрение, что отель имеет дела с нашей компанией, и когда, позвонив по телефону, я узнал, что это так, то представил Люсиль и себя Майку Джекоби, тамошнему сотруднику службы безопасности.
В Майке Джекоби нет ничего особо колоритного. Он старательно изучал криминологию, полицейскую психологию и гостиничный менеджмент в университете Нью-Йорка. Впрочем, для мальчика из Бронкса он сумел создать неплохой образ хладнокровного и невозмутимого человека, знающего, что такое Европа. Он носил усы и сшитые на заказ костюмы. Майк оказался очень любезным, возможно потому, что сразу же положил глаз на Люсиль, и быстро раздобыл регистрационную карточку графа. Пока я ее просматривал, он шептал мне в ухо:
— Как ее зовут? Как зовут твою девушку?
— Люсиль Демпси.
— У тебя с ней роман?
— Какое это имеет отношение к делу?
— Что ты кипятишься? Я задал вежливый вопрос. Я просто хочу знать, насколько серьезно ты ею увлечен.
— А в чем дело? — удивился я.
Только что я передал карточку Люсиль, и она углубленно стала ее изучать, а потом принялась листать журнал. Джекоби таращился на нее, как на диковину. Наконец, он сказал: